Плохо ты нарисовал лошадь.

Дядюшка Юлиус.


Советский человек – все вы знакомы с этим явлением.
Советского человека не распознать по костюму. Он может носить Версаче или Гуччи, потому что некоторые советские люди любят, чтобы было “дорохо и бохато”. Но точно также он может одеваться в концептуальных бельгийских дизайнеров или Маурицио Альтери, про одежду которого никогда точно не скажешь, то ли вы заплатили за это 2000 евро, то ли нашли на ближайшей помойке.
У советского человека может быть любой традиционный или не слишком вид деятельности. Он совершенно не обязательно обязан быть затрапезным бюджетником или пенсионеркой. Многие советские люди работают топ-менеджерами, компьютерными дизайнерами или модными журналистами.
Даже место проживания советского человека вам ничего не скажет, потому что далеко не все советские люди проживают на территории бывшего Советского Союза. В том-то и штука, что советский человек может жить в Нью-Йорке, Новой Зеландии или Арабских Эмиратах. Это ему не мешает.
Советский человек может быть атеистом, который обязательно доносит до верующих тот факт, что они, верующие, просто-напросто идиоты, которым по душевной слабости нужно иметь воображаемого друга. После этого неверующий советский человек обязательно помянет костры инквизиции.
Но точно так же советский человек может быть верующим, который непременно постарается донести до атеистов мысль о том, что они, атеисты, бездуховные свиньи, которым не открылась та великая Истина, которая открылась ему, верующему советскому человеку. После этого верующий советский человек непременно даст понять, что Истина эта открыта правильным, одобренным и верным образом исключительно ему одному.
Как видите, советский человек разнообразен.
Так как же распознать его?

В первую очередь советского человека характеризует тот факт, что ему всегда есть дело.
Несоветский человек с легкостью проходит мимо того или иного явления, занимаясь собственными делами. Советский человек мимо пройти – не может.
О секрете его неравнодушия мы поговорим позднее.
Не проходя мимо, советский человек обязательно выскажет свое мнение. Он не может иначе. Некоторые люди собирают марки, или вышивают крестиком, или снимаются в порно. Хобби советского человека – высказывать мнение.
Советскому человеку даже не приходит в голову, что мнение это, возможно, не является истиной в конечной инстанции. Напротив, мнение будет высказано таким образом, что советский человек даст понять: любой, не согласный с этим мнением, - дурак.
А то, что мнение будет высказано, даже можете не сомневаться.
Совершенно неважно, интересуется ли кто-то этим мнением. Им может не интересоваться решительно никто, в первую очередь – тот, кому адресовано мнение советского человека.
Но это не останавливает. Напротив, отсутствие интереса лишь распаляет советского человека. Вы можете гнать его в дверь, он влетит в окно и обязательно донесет до вас то, что думает, хотите вы это знать или нет.
Так что же обычно думает советский человек?
А думает он обычно то, что вы что-либо сделали плохо. Оценили кинокартину, написали рассказ, провели фотосъемку, открыли тред в Интернет-форуме, испекли каравай, сказали, подумали, вообразили…
Неважно, что именно вы сделали, в любом случае вы сделали это – плохо.
Криво, косо, некрасиво, глупо, бездарно, неправильно.
Словом, так, как не нравится советскому человеку.
Представьте себе, что некто натыкается на явление и объект, тем или иным образом не соответствующее его вкусам и представлениям. Казалось бы, каково в этом случае должно быть поведение нормального обычного человека? Он просто скривит губы и пойдет себе дальше, к тем явлениям, которые его представлениям и вкусам соответствуют.
Любой обычный нормальный человек – да.
Советский человек?
Нет.
Ни в коем случае.
Наткнувшись на явление, не пришедшееся ему по вкусу, советский человек восстает, как Люцифер.
Он начинает громить автора непонравившегося ему явления. Он вступает с автором явления в борьбу.
Советский человек стремиться уравнять все окружающее под гребенку своих вкусов и представлений.
Он не видит иначе. Он не может иначе.
Он просто не понимает, как можно пройти мимо и не сказать, что ты думаешь по этому поводу.

Пока обычный нормальный человек сомневается в своей правоте, или признает, что правота бывает разной, или смиренно склоняет голову перед таким неоспоримым высказыванием, как “Вкусы у всех разные”, советский человек признает лишь один вкус – свой собственный.
Он всегда знает, как лучше.
Он давно понял то, чего ещё не постигли вы.
И он непременно постарается вас научить своему вкусу и взгляду на вещи.
В этом смысле очень хочется процитировать замечательный рассказ Надежды Тэффи “Дураки”:
“Убедясь на практике, что вся мудрость земли им постигнута, дурак принимает на себя хлопотливую и неблагодарную обязанность – учить других. Никто так много и усердно не советует, как дурак.”
Советует с непоколебимой серьёзностью финансового аудитора. Советует, хотите вы того, или нет.
Особенно – если не хотите.
Манеру советовать советский человек всегда выбирает одну и ту же и называется она очень просто – замаскированное хамство.
Степень маскировки хамства зависит от степени ума советского человека. Простые души прут напролом, незатейливо прикрывая грубость смайликами в Интернете или натянутыми улыбками в жизни. Умный советский человек маскирует хамство таким образом, что его иногда не распознать. Он творит особое, глубинное хамство, хамство с двойным или тройным дном, хамство, зачастую понятное лишь самому советскому человеку или его друзьям и знакомым, с которыми он впоследствии посмеется над обхамленным субъектом, который так и не понял, в чем именно его обхамили.
Хамство у советского человека – в крови.
В генах.
В костном мозге.
Впитано с молоком матери.
Советский человек дышал воздухом, пропитанным хамством, с самого рождения.
Он дышит им и поныне. Если советский человек переехал в Мадрид или Буркина-Фасо, то он привез это хамство с собой, и каждый день заражает им воздух, как бактерией.
Хамство – его манера сообщить миру о своем недовольстве. Другой манеры он не знает и знать не хочет.

Если советского человека отвергают, он впадает в исступление.
Манера его поведения тут же приобретает характер открытой агрессии.
Если оппонент вдруг, паче чаяния, отказался признать, что сделанное ему замечание не является проявлением Высшей мудрости, советский человек нападает уже без прикрытия.
Если в начале советский человек подвергает критике явление или мнение, то с этого момента он переходит на личности. Как правило, он обвиняет оппонента в глупости, бездарности или ментальной неадекватности.
Очень часто это происходит за спиной оппонента или таким образом, что оппонент ответить не может.
Советский же человек получает особое, ни с чем не сравнимое удовольствие облить другого грязью, посмаковать подробности, обсудить с друзьями и знакомыми степень глупости, бездарности или ментальной неадекватности оппонента.

Прочитав вышеизложенное, вы можете решить, что советский человек это обязательно критик. Да ещё и критик, не способный создать ничего путного, а по сему озлобленный и громящий любое мало-мальски творческое явление.
Ничего подобного.
Сфера интересов советского человека многогранна. Она включает в себя политику, взаимоотношения полов, религию, науку и любую самую распоследнюю астрологическую муть.
Вопрос для советского человека заключается не в том, что конкретно критиковать, а в самом факте осуждения.
Советского человека интересует деструктивный процесс как таковой.
Нужно быть бесконечно наивным существом, чтобы предполагать, что советским человеком движут благие намерения.
Ничего подобного.
Если советский человек берется критиковать ваше литературное произведение, он делает это не из любви к вам, желая помочь вам отточить грани вашего таланта. И даже не для того, чтобы избавить мир от ещё одного графомана, которого пока ещё можно придушить в зародыше.
Плевать ему и на вас и на мир.
Он делает это по одной единственной причине – он просто получает удовольствие, говоря гадость.
Никакой другой причины нет. Эта причина не только единственная, но и основная, объясняющая все поведение советского человека вообще.
Советский человек говорит обманутому вкладчику “Надо было раньше думать!”, не потому, что пытается научить того на будущее не доверять “сети офф-шорных кампаний стран Лихтенштейна ”. Он говорит это потому, что получает удовольствие от того, что растравливает рану пострадавшего.
Никакой жалости к пострадавшим советский человек не испытывает.
Дело в том, что советскому человеку свойственно мыслить по принципу “сама(а) виноват(а)”
Дело не в том, что советский человек – такой уж садист, получающий удовольствие от чужих страданий. Просто так уж он смотрит на мир, в котором одни постигли высшую мудрость, а другие нет. Поэтому с тем, кто мудрость постиг, ничего такого случиться не может. А с другими, не постигшими – может.
В этом советский человек усматривает особую справедливость. Таким он видит ход и порядок вещей.
Изнасиловали?
А нечего было в коротких юбках рассекать.
Обманул начальник?
Надо было думать, когда договор подписывали.
Стошнило от прописанного лекарства?
Соображать надо, что в бесплатной поликлинике ничего хорошего не пропишут.
Бросил парень?
Так тебе и надо, нечего было ему самой названивать.
Все это – справедливость глазами советского человека.


Вы, возможно, спросите, а откуда вообще взялся этот самый советский человек, если никакого Советского Союза уже давным давно нет и в помине?
Да вот оттуда и взялся, чего уже нет в помине.
Из этого воспитания, из этого образования, из передаваемой в поколениях манеры общения или, к примеру, рассуждений “Жиды все захватили” или “Все русские алкаши”.
Из привычек оправдывать трудностями жизни собственную каменную морду, взирающую на мир с отвращением, а на окружающих с презрением.
Из этих газет, из этого телевиденья, из нынешней гламурной культурки.
Из зависти к тем, кто преуспел.
Из неумения радоваться тому хорошему, что есть.
Из злобы, которую как ни маскируй, а она прет и прет изо всех щелей, а здесь уже не суть важно, кого ты читаешь – Дарью Донцову или Эсхила в оригинале.


Снимаете кино, пишите книгу, печете пирожки с капустой?
Ведете собственный дневник, общаетесь на форумах, ездите в метро?
Живете?
Дышите?
Существуете?
Я хотела бы вас обрадовать и сообщить, что, в таком случае, советский человек идет к вам, но все намного хуже.
Мы с вами и есть советский человек.