Совсем маленький.
Написала сама себе в подарок на грядущий день рожденья ))

31 октября

( Read more... )

Девчачий и не претендующий на раскрытие сакральных истин.


Роковая женщина

Утром, когда солнце щедро позолотило верхушки деревьев, а будильник разразился громогласной трелью, Люся Веточкина проснулась, открыла один глаз, затем второй и поняла, что ей необходимо влюбиться.
Причем немедленно.
Засидевшись накануне до глубокой ночи с подружкой Марьяной за коробкой шоколадных конфет и бутылкой сухого красного, барышни решили погадать, чтобы узнать о ближайших перспективах, которые готовит судьба двум молодым незамужним и симпатичным девушкам.
Гадала Люся всегда одинаково – по книге, задумывая номер страницы и строчку сверху или снизу.
И гадала исключительно на одной и той же книге – шедевре русской классической литературы, романе в стихах “Евгений Онегин” великого классика.
Дело в том, что ещё девочкой-подростком Люся была страшно влюблена в главного героя произведения. Мысленный взор рисовал ей портрет, волнующий юное воображение: великосветские манеры, небрежная роскошь, правильность черт и горящий взор, губительный для слабого пола. Евгений Онегин казался Люсе настоящим идеалом – неприступный роковой красавец, за которым хоть на край света, хоть в деревню Пупырышки. Впечатление в свое время было усилено за счет голливудской экранизации, в которой Онегина сыграл артист Райф Файнс - мужчина фактурный и с налетом возвышенного аристократизма. О, как понимала Люся Татьяну в исполнении Лив Тайлер, томным голосом певшую для Евгения старинный русский романс “Ой, цветет калина”!
В конечном итоге в милой Люсиной головке сформировался туманный образ героя романа с отдельными чертами артиста – тут большие выразительные глаза, там нос, здесь интересная бледность.
Образ этот носила Люся в душе и, разумеется, ни к чему хорошему мечты о неприступных красавцах не приводили. Услужливое подсознание подсовывало их одного за другим, и никому из этих роковых особей мужского пола Люся не нравилась. Вот она психология – великая наука – в действии.
Итак, накануне Люся загадала страницу и строчку, открыла потрепанный томик из собрания сочинения А. С. Пушкина и уткнулась взором в обещание судьбы:
“Пришла пора – она влюбилась”, – сказала свое веское слово судьба.
А кто мы, в конце концов, такие, чтобы с ней спорить?
( Read more... )

Под кайфом и в смятении

Психолог Генри Картер (Кевин Спейси) просыпается, глядя на мир мутным взором, моется в душе, дымя косяком, и отправляется анализировать работников Голливуда, страдающих преимущественно от того, что все они козлы. Помочь справиться им с этой проблемой Генри не смог бы, находясь он даже в хорошей форме, а будучи в клинической депрессии из-за смерти жены, приправленной зависимостью от курения травки, и подавно. Но однажды на прием к нему отправят бьющую зеркала темнокожую школьницу (Кеке Палмер), и черная комедия мало-помалу превратится в оптимистическую трагедию о том, что живым все хорошо, о чем, в общем-то, следовало сразу догадаться по участию Робина Уильямса.
Снимать фильмы о Голливуде это, выражаясь словами одной женщины на грани нервного срыва, все равно, что напрашиваться на изнасилование. Покажи зрителю страдающих знаменитостей, и зрителя охватывает такое чувство классовой ненависти, что, наплодись таких фильмов больше десятка, пролетарии всех стран, наконец, объединятся и не оставят от Фабрики грез камня на камне. Поэтому единственный способ не довести зрителя до состояния озверения это снять фильм, представляющий собой жестокую сатиру на “их нравы”, автор которого открыто дистанцируется от всего этого голливудского джаза. Учитывая, что задача практически непосильная, единственным фильмом в данной категории остается “Игрок” Роберта Олтмана, из-за спины которого робко маячит “Знаменитость” Вуди Аллена, да и то лишь потому, что самому известному невротику мира прощается все.
Режиссер “Психоаналитика” Йонас Пэйт, вероятно, досконально изучил два вышеупомянутых фильма, прежде чем приступить к своему проекту. У него, в частности, есть некоторое количество знаменитостей и студийных боссов в ролях самих себя, как у Олтмана, и главный герой-неврастеник, как у Аллена. На этом сходство заканчивается.
Режиссер набрасывает на разноцветный Лос-Анджелес неведомо откуда взявшийся лондонский туман, который идет Лос-Анджелесу, как Соеву пенсне. Главный герой и окружающие его лица мужского пола ходят с небритостью под доктора Хауса и с нарочито акцентированными мешками под глазами, призванными подчеркнуть неблагополучное психологическое состояние персонажей, которые или слишком скучны, или противны, или представляют собой слишком явный мискастинг, чтобы вызывать сочувствие или вообще какие-либо эмоции. Особенно персонаж артиста Марка Веббера, которого до самого конца подозреваешь в лучшем случае в педофилии.
Хуже всего то, что при всем своем незамысловатом посыле и, по сути, пионерском настрое, фильм наполнен псевдозаковыристой символикой на уровне экзаменационной ленты выпускника кинематографического училища. Например, имеют место драгдиллер по имени Иисус, суррогатная мать-продюсер, почившая вследствие небрежения собака и очки темнокожей девочки, визуализирующие высказывание “Чтобы носить очки, мало быть умным, надо ещё плохо видеть”.
Теоретически из идеи депрессивного психоаналитика могло получиться нечто действительно замечательное, достойное лучших вещей того же Аллена. На деле же вся эта закулисная драма вышла иллюстрацией на тему “какие люди в Голливуде”.
Ситуацию могло бы исправить, окажись романтическая симпатия главного героя не звездной актрисой в исполнении красавицы Саффрон Берроуз, а техасской дояркой преклонных годов, но такую правду жизни голливудским обличителям общественных язв не потянуть.
И очень хорошо, на самом деле.
Про “голую правду шоу-бизнеса” можно и в прессе прочитать.
Мы ведь Голливуд за то и любим, что он – фабрика грез.

Леди совершенство

В альтернативно-викторианской Англии, расцвеченной красками, способными заставить устыдиться “Чарли и шоколадную фабрику”, проживает семеро несносных детишек, которые избавились уже от 17 нянек и готовятся к новой. Овдовевшему нерешительному отцу (Колин Ферт) остается лишь терпеть поведение своих отпрысков, а тайком в него влюбленной служанке Эванджелин (Келли Макдональд) и бравой кухарке (Имельда Стонтон) наблюдать за происходящим с сочувственным ужасом. Плюс ко всему над беднягой-отцом висит угроза быть отлученным от финансирования дальней родственницей леди Аделаидой (Анджела Лэнсберри), если тот не женится до конца месяца. Но тут в один прекрасный вечер под театральные раскаты грома в дверях вырисовывается силуэт няни МакФи, у которой вместо носа свиной пятачок, изо рта торчит клык, в руках клюка, а дети и собаки быстро становятся шелковыми.
Фильм, которому в российском прокате присвоили название с бронебойными аллюзиями, является, по сути, проектом Эммы Томпсон, которая не только сыграла главную героиню, но и в течение 9 лет занималась адаптацией для кино серии книг английской писательницы Кристианны Брэнд. В результате получились: няня, представляющая собой что-то вроде коктейля из Мэри Поппинс, фрекен Бок и профессора Дамблдора, фильм, предназначенный для детей в возрасте от 9 до 90, и долгожданное для киноманов всего мира событие, а именно – зрелище, альтернативное Тиму Бертону. Довольно трудно представить, что снял все это режиссер Кирк Джонс, имеющий в активах, помимо “Няни”, всего два фильма, и не имеющий в кастинге Джонни Деппа.
Впрочем, отсутствие Деппа с легкостью искупает, как обычно, обаятельно-неловкий Ферт, очень удачно репетирующая свою будущую роль профессора Амбридж Стонтон, великолепно карикатурная Лэнсберри, сыгравший старшего из детишек Томас Броди Сэнгстер (которого многие помнят по “Реальной любви”) и куча других замечательных актеров.
Что касается Эммы Томпсон, давно вошедшей в закрытый клуб артистов, которым высшие силы выдали бумажку “Не может сделать что-либо плохо”, то она и вовсе творит в фильме какое-то волшебство. У её няни МакФи две здоровые бородавки, и, можете поверить, даже одна из них способна вас убедить обязательно чистить зубы перед сном, в то время как вторая внушает твердую уверенность в том, что все обязательно кончится хорошо.
Англичанам, помимо английского юмора, всегда лучше всех удавались две вещи – детективы и дидактика. В фильме наличествуют все эти составляющие (причем детективная остается неразгаданной – куда, в конце концов, деваются бородавки, и как 46-летняя Томпсон ухитряется быть в сто раз краше, чем была в молодости?), реализованные с такой яркостью, что каждый кадр искрится сказочной атмосферой, добротой, умом и позитивом.
Понять, насколько прекрасен фильм, проще всего, если вы вспомните, как в детстве вам велели рано ложиться спать, надевать парадные ботинки и улыбаться нагрянувшей в гости противной тетке.
Вспомнили?
А теперь представьте, что все это вам бы нравилось.
Представили?
Вот это и есть – няня МакФи.

Нежный возраст

Пятеро учеников, наказанных за различные проступки, вынуждены торчать в свою законную выходную субботу в школе, чтобы думать о вечном и писать сочинение на тему “Кто я?”. В компании собрались представители всех подвидов рода “школьник обыкновенный”: барышня и хулиган, спортсмен, ботаник и странная девочка, которая ходит во всем черном, ест сэндвичи с кукурузными хлопьями и аутично молчит. У них нет ничего общего, кроме времени и места, в которых их заперли.
“Клуб “Завтрак” – самый известный фильм почившего в этом году режиссера Джона Хьюза, которому мы, помимо этого, обязаны такими комедиями, как “Чудеса науки”, “Бетховен”, “Один дома” и другими фильмами нашего детства и нашей юности. Мы смотрели их сначала по видеомагнитофонам, которые сами по себе были чудесами науки, потом по телевизору, когда в отечественное культурное пространство начало просачиваться нечто совершенно иное, затем на ДВД в потрясающем, но быстро ставшем привычном качестве. Теперь, в эпоху Интернета, мы смотрим их, не отлипая от своих мониторов, на одном из которых появляются сейчас слова этой рецензии.
Время идет, мы меняемся, а у экранного Эмилио Эстевеза все те же щенячьи глаза, Энтони Майкл-Холл все так же по-дурацки приоткрывает рот, а рыжая Молли Рингуолд по-прежнему самая красивая девочка на свете.
Подростки из “Клуба “Завтрак” не произносят ничего того, чего бы мы не знали ещё тогда, когда сами были подростками, а юные актеры не раскрывают никаких новых горизонтов лицедейского мастерства, а всего лишь плотно сидят в своих шкурках Барышни, Хулигана, Спортсмена, Ботаника и Странной девочки.
Но почему-то именно в этом фильме ощутимо бьется пульс той самой правды жизни в искусстве, ради всего лишь призрачного ощущения которого трудятся, иногда совершенно не жалея себя, все режиссеры, актеры, писатели и художники, что-либо из себя представляющие.
Возможно, дело в том, что создатели фильма не только очень хорошо помнили себя подростками, но и попытались взглянуть на своих героев не с очередной позиции исследовательского рассуждения “легко ли быть молодым”, а, обойдясь без всякого снисхождения к этим глупым детям, пропели своего рода гимн юности во всем её ослепительном, одуряющее прекрасном идиотизме.
Актуальность фильма подтверждает хотя бы то, что в снятом спустя тринадцать лет после него “Факультете” главными героями становятся все те же персонажи: Красотка, Малолетний преступник, Атлет, Умник и Психопатка. Разница лишь в том, что хулиган Родригез визуально воплотил главную идею “Завтрака” и движения хиппи, согласно которой все взрослые – злобные инопланетяне, пытающиеся сделать детей частью своей безликой системы, а верить любому человеку старше тридцати опасно, иначе лишишься и индивидуальности и сердца.
Ощущение абсолютной правдивости отказывает “Завтраку” всего один раз: уж больно злобным Буратино получился тут директор. Но и оно, по сути, оправдано, ведь фильм снят для того, чтобы его понимали в первую очередь подростки, а каким видят директора школы шестнадцатилетние, ясно любому (о чем режиссер остроумно сообщает словами другого, непротивного, взрослого персонажа).
Являясь произведением дидактическим, “Клуб “Завтрак”, тем не менее, лишен какой-либо поучительности и не пытается морализировать.
Если совсем просто, то это кино обо всем. Ищете школьную комедию – пожалуйста. Желаете романтических намеков – все для вас. Хотите ностальгировать по 80-ым? Ностальгируйте с нами, ностальгируйте, как мы, ностальгируйте лучше нас.
Ну, а лучше всего, конечно, фильм работает в качестве лакмусовой бумажки.
Пересмотрите его, не отлипая от монитора, как смотрели когда-то на затертой видеокассете с плохим звуком.
Если только не боитесь понять, кто вы, спустя столько лет, - Барышня, Хулиган, Спортсмен, Ботаник, Странная Девочка или все-таки “another brick in the wall”.

Моя крепость

Семья известного писателя (Билл Найи) переезжает в огромный загородный замок, на фоне которого вполне можно снимать истории из средневековой жизни. Спустя двенадцать лет замок окончательно приобретает антикварный вид за счет крыс, сырости, мерзости запустения и вечного дождя. Вместо мамы хозяйничает мачеха (незлая), папа пребывает в затянувшемся творческом кризисе и не помнит, сколько детям лет, старшая дочь (Роуз Бирн) готова продать душу дьяволу, чтобы выйти за богатого, а младшая смотрит на мир широко раскрытыми глазами Ромолы Горай и сочувствует всем с такой силой, что особо циничным зрителям кино, пожалуй, лучше сразу выключить. Но тут объявляются два американских брата – настоящие владельцы замка, и среди женской половины персонажей воцаряется суета и приятное томление духа.
Замок, как понятно из названия, является главным персонажем этого неторопливого английского фильма. Измученные квартирным вопросом москвичи, глядя на эту масштабную постройку, невольно настраиваются на сказочный лад в восприятии происходящего на экране. Если преодолеют классовую ненависть, конечно: нищета нищетой, но живут-то вон в каких хоромах. И чуть ли ни главную прелесть составляет именно разглядывание этого самого замка и его окрестностей, таких зеленых и таких английских, что сразу становится ясно – творилась эта экранная экскурсия с большим расчетом на иностранную аудиторию, которой покажи всю эту открыточную красоту, и фильм, можно сказать, уже удался.
Второе главное достоинство “Замка” это артистка Ромола Гарай, ухитрившаяся в двадцать три года сыграть семнадцатилетнюю Кассандру, которая иногда выглядит и вовсе младшеклассницей. И дело, конечно, не только в удивительно юной внешности, а в том, что Гарай представляет собой типаж, напрочь исчезнувший из современного кино, заполненного монструозными секс-вирусами Джоли и Фокс. От неё веет чистотой и наивностью, настолько выветрившимися из сознания и психофизики нынешних девиц, что единственным воплощением душевной простоты теперь можно считать разве что гениально идиотичную Анну Фарис. Тем приятнее смотреть на героиню Гарай, местного князя Мышкина, берущего на себя грехи окружающих её не самых приятных людей.
К сожалению, доброта и самоотверженность Кассандры с определенного момента начинают судорожно карамелизироваться, а многочисленные безответные любови “Замка” со второй трети фильма нехорошо напоминают то ли мексиканский сериал, то ли письмо в журнал Cool Girl: “И тогда я полюбила Васю, который полюбил Машу, а Маша в ответ полюбила Петю”.
В результате неплохая драма, остро затрагивающая, а частности, тему писательской трагедии, превращается в романтичную тянучку, которая ещё немного – и станет хороша разве что для тех же читательниц Cool Girl. Кроме того, почти невозможно поверить в страстную любовь прелестной героини Гарай к персонажу Генри Томаса с его с болезненно квадратным лицом, удручающими ушами и глазками мелкого мошенника. Разумеется, пришла пора, она влюбилась, но куда в это время смотрел директор по кастингу?
Режиссер Тим Файвелл, снимавший всю жизнь для ТВ, и здесь сбивается на сериальный формат, поэтому фильм грешит неоправданными длиннотами и некой меланхоличной заторможенностью, которая хоть и к лицу обычно экранизациям произведений английской литературы, но нагнать здоровый сон – таки может.
Несмотря на все свои недостатки, замок этот, украшенный фамильным призраком в беспроигрышном варианте Билла Найи и редкой силы обаянием Гарай, стоит крепко.
А чего ему станется? Стоял этот замок веками и дальше будет.

Привет семье

Красивый молодой англичанин Джон (Бен Барнс) без памяти влюбляется в красивую молодую американку Лариту (Джессика Бил), женится на ней и отправляется домой представить супругу красивой немолодой маме (Кристин Скотт-Томас), которая всю жизнь мечтала, что мальчик женится на соседской дочке богача и спасет фамильное гнездо от разорения. Можно представить мамин восторг, когда сын привозит в родное, списанное с романов Джейн Остин, поместье девицу, которая раскатывает на гоночных автомобилях, носит брюки, красит волосы под Джин Харлоу и вообще не англичанка.
Ларита вначале пытается понравиться новым родственникам, но, несмотря на возникшую обоюдную симпатию с припорошенным пылью, но все ещё красивым папой мужа (Колин Ферт), с самого начала становится ясно, что ничего у неё в этом оазисе матриархата не выйдет, и красивая мама с некрасивыми дочками вышвырнет из своего гигантского особняка непрошенную гостью.
Но на сей раз в извечном конфликте свекрови с невесткой и Англии с Америкой стороны нашли друг в друге достойных противников.
Австралиец Стивен Эллиотт снимает мало, но снимает смачно. В его небогатой фильмографии числится, к примеру, фильм-фейерверк “Приключения Присциллы, королевы пустыни” и недооцененная, замаскированная под триллер, драма “Свидетель”, после которой режиссер почти десять лет ничего не снимал, пока не сотворил “Легкое поведение”. Фильм представляет собой вторую экранизацию пьесы Ноэля Кауэрда, произдевавшегося в своем произведении над всем английским так, как может только англичанин. Первая же экранизация была снята аж в 1928 году самим Альфредом Хичкоком, причем роль властной матери исполнила актриса Вайолет Фаребразер, на которую удивительно похожа Кристин Скотт-Томас в новой постановке.
Вне привязки к сравнениям с великим Хичем сразу можно сказать, что экранизация Эллиотта удалась. Точно дозируя необходимые ингредиенты в столь любимом англичанами жанре dramedy, режиссер выстраивает динамичное, ни секунды не дающее скучать повествование в самом разумном подходе к ретро-стилю - без похлопываний по плечу и реверансов, а используя тот же прием дружеской пародии, который в свое время сделал “Госфорд-парк” Роберта Олтмана эталоном подобного кино. За одну сцену классической загородной охоты под игривую “Sex bomb” можно было бы полюбить и куда более слабый фильм.
Не подкачали и актеры. Джессика Бил очень хороша в роли заокеанской белой вороны, которая честно пытается влиться в дружный коллектив проклятых англичан, делающих вид, что XX век не то что не наступил, но вообще не наступит никогда. Прирожденная стерва Скотт-Томас, балансируя на грани карикатурности, создает, тем не менее, образ монументального персонажа, сопоставимого с леди Марчмэн из “Возвращения в Брайдсхед”, да и вообще воплощает собой труднопереводимый термин “fierce” в том смысле, который вложило в него новейшее время. На Колина Ферта любые роли утомленных жизнью мужчин в кризисе среднего возраста садятся, как влитые. Бен Барнс широко улыбается, а больше с него ничего не требуется.
Отдельно стоит отметить Криса Маршалла, благодаря “Реальной любви” навеки несущего теперь гордое звание “рыжий уродливый британец”, который отлично смотрится в роли невозмутимого дворецкого, правда, к сожалению, ни разу не произносит “Овсянка, сэр”.
В конечном итоге получился живой и теплый, остроумный и грустный, яркий и красочный фильм, который, не презентуя сакральных истин, всем своим настроем напоминает о важности “легкого поведения”.
Выражаясь словами другого героя: “И теперь мне полагается немного пошалить.”

Дрянные девчонки

Занимающийся сомнительными делишками арт-дилер карикатурной внешности (Руперт Эверет) отправляет тихоню-дочку учится в школу для девочек под руководством директрисы карикатурной внешности (Руперт Эверет). Школа Сент-Триниан необычна хотя бы тем, что одну из местных ботаничек играет супермодель Лили Коул, которая выглядит здесь в этом образе на диво убедительно. В школе царит мама-анархия, десятой доли проявлений которой обзавидовалась бы обычная девчонка, не говоря уже об ученице закрытой английской школы: барышни пьют, курят, расхаживают в нарядах, способных прикончить Гумберта Гумберта, а в качестве модели на уроке рисования им позирует голый учитель.
К сожалению, министр образования (Колин Ферт) ополчился на нестандартную школу за нетрадиционность подхода, а банк грозит прикрыть оазис просвещения за долги. Узнав, что скоро вся малина может накрыться, ученицы изобретают остроумный план…
Мы об этом, разумеется, знать не знали, но в Англии Сент-Триниан это что-то вроде культа, а фильм режиссера Оливера Паркера стал аж шестой экранизацией созданной ещё в конце 40-х годов прошлого века серии комиксов о необычной школе и её директрисе мисс Фриттон, плюс готовится к выходу на экраны седьмой фильм. Ничего удивительного в этом, конечно, нет, ведь система образования для Англии все равно что распитие водки для России – символ нации и источник постоянных обсуждений. Что касается учениц закрытых частных школ, то в свое время ещё Берти Вустер пришел к выводу, что юные школьницы это сущие дьяволы и лучше всего обходить их стороной. Но, видимо, все же не все юные леди, а лишь некоторые, в первую очередь ученицы Сент-Триниан, ведь как было сказано в 1954 году в первой экранизации комикса: “В других школах девушек выпускают совершенно неподготовленными к этому жестокому миру, когда же наша девушка покидает школу, то пусть готовится жестокий мир.”
Разумеется, случившиеся с тех пор полвека наложили свой отпечаток на Сент-Триниан: ю-туб, интернет, навороченные электронные гаджеты, намеки на более чем вольное сексуальное поведение некоторых учениц и прочие приметы времени присутствуют в новом фильме, как в каком-нибудь сериале “Сплетница”. Ещё имеет место сношающаяся со всем, что движется, маленькая собачка, перекочевавшая из кинопособия “Как отделаться от парня за 10 дней”, один раз в кадре громко пукают, а Колин Ферт несколько раз практически целуется с загримированным Рупертом Эверетом. Вот за это “практически” прощается и собачка и аромат сортирного юмора – англичане по-прежнему понимают, когда нужно остановиться, чтобы уморительное не превратилось в отвратительное, а оставленное за кадром играло свою роль. Кроме того, только представителям этой нации известен секрет такого убийства маленьких собачек, чтобы зритель икал от хохота, и только у этой нации есть Колин Ферт, способный сыграть убийственную самопародию на самого себя.
В конечном итоге получилось невероятно бодрое, веселое и ритмичное кино, пропитанное тем жизнерадостным идиотизмом, который рождается на стыке абсурдистского юмора с реалиями нового жестокого мира.
И пусть фильм немного притворяется американской подростковой комедией, этим он просто кокетничает. В финале девушки, исполняя гимн школы, называют себя “защитниками анархии”. Защищать анархию где-нибудь в Лос-Анджелесе довольно глупо, и мы знаем, почему.
Anarchy in the UK.


Олюш, спасибо за наводку!

Реквием по мечте

Дженна (Кери Рассел) трудится официанткой в маленькой закусочной и каждый день выпекает невыносимо прекрасные пироги, которым дает оригинальные названия, живо отражающие происходящие с ней события. Например, забеременев от своего кошмарного мужа Эрла, она придумывает пирог “Я не хочу ребенка от Эрла”, а через какое-то время после знакомства с недавно прибывшим в город обаятельным гинекологом (Натан Филлион) изобретает “Мой муж меня прибьет, потому что у меня роман”-пирог.
Так на фоне мужа, гинеколога и пирогов, в пропитанной слегка галлюциногенным Плезантвиллем обстановке пролетают девять месяцев, чтобы к концу срока разродиться тем, чем положено фильмам, в которых главная героиня мечтает победить в каком-либо конкуре.
Фильм “Официантка” оказался последним проектом режиссера, сценариста и актрисы Эдриен Шелли, убитой в 2006 году. Из-за этого трагического обстоятельства кино, снятое, казалось бы, женщиной о женщинах для женщин, обсуждать и оценивать довольно трудно, поскольку в голову сразу лезут слова вроде “гимн’, “панегирик” и, хуже того, “месседж”, способные исказить самые трезвые оценки и свернуть самые горячие обсуждения. Какая теперь разница, что хотел сказать режиссер, если больше уже ничего не скажет? Кидаться же какашками критических замечаний и вовсе означает опозорить себя в глазах общественности.
И все-таки фильм был снят, а значит, это кому-нибудь нужно.
История получилась простая до искусственности. Очередная американская Золушка со своей американской мечтой. Злобный до карикатурности муж, которого ещё до появления в кадре хочется ударить сковородкой. Бог из машины, предугаданный чутким зрителем со второй трети фильма. Окрашенная в психоделические тона обыденность, превращающая происходящее на экране то ли в похмельный сон, то ли в продолжение клипа “Black Hole Sun” группы Soundgarden, в котором теперь при просмотре будет явно не хватать артистки Рассел с растянувшемся в клоунской улыбке осчастливленным лицом.
Вот из-за улыбки-то и возникает впечатление того самого потаенного смысла, прорывающегося из нутра этой мелодраматической сказки, как инопланетянин, оккупировавший человеческое тело.
В предсказуемой до сведения скул истории с самого начала как будто что-то не так. Действие, декоративно обставленное всеми приметами 50-х годов, начиная от самого факта маленькой закусочной, заканчивая очками героини Эдриен Шелли, на самом деле вовсе не ретроспектива, а то ли наша с вами современность, то ли вообще параллельная реальность.
У забитой и замученной жутким мужем героини Рассел такое стервозное лицо, что невольно ждешь финального расчленения мужа с последующим запеканием его в пироге на манер гастрономической темы “Суинни Тодда”.
Красавец-гинеколог носит обручальное кольцо, по всем законам жанра обязанное быть данью памяти погибшей супруге, растерзанной когда-то озверевшим бурундучком, но, подишь ты, оказывает всего лишь знаком женатого состояния и никаких гвоздей.
В финале все, правда, встает на свои места, но главные герои уходят в такой образцово-показательный закат, что картинке не хватает только лозунга “Героической советской женщине слава! ”, чтобы окончательно стать достоянием “Гостелерадиофонда”, из-за чего происходит полное погружение в абсурд.
В конечном итоге остается лишь придумать самому себе, что это был за “гимн’, “панегирик” или “месседж”.
Мечты сбываются.
Girl power.
Долой кухонное рабство! Даешь новый быт!
Может быть, даже “Работница! Борись за чистую столовую!”.
Кто же теперь знает, что там хотела сказать женщина, ухитрявшаяся быть похожей на интеллигентную Памелу Андерсон.
Может быть, и вовсе ничего.

Живее всех живых

Типичный английский работяга Шон (Саймон Пегг), несильно по привычным стандартам преуспевший в жизни продавец, постоянно торчит в пабе “Винчестер” с ещё более раздолбайским другом Эдом (Ник Фрост), из-за чего ссорится со своей девушкой Лиз. Та считает, что есть в мире места и поинтереснее паба и вообще, сидя постоянно на заднице, всю жизнь пропустишь. Но тут ни с того ни с сего случается зомби-эпидемия, по улицам начинают разгуливать трупы, и Шон, проявляя чудеса героизма, восстает с этой самой задницы, чтобы спасти всех, до кого ему есть дело.
Кино “Зомби по имени Шон”, возможно, представляет собой пародию на Джорджа Ромеро, а также, возможно, является социальной сатирой, черной комедией, оптимистической трагедией и фильмом ужасов. Но в первую очередь оно является тем, что происходит, когда одни и те же талантливые персонажи постоянно тусуются друг с другом и одинаково понимают чувство юмора, как это было в свое время с Monthy Python. Режиссер фильма Эдгар Райт начинал вместе с закадычными корешами Пеггом и Фростом в сериале Spaced, откуда в проект были притащены сыгравшие в фильме небольшие роли Джессика Хайнс и Питер Серафимович, плавно продолжающий в “Зомби” себя из сериала. Билл Найи, без которого редко обходится что-то интересное, перекочует затем в “Типа крутых легавых”, снятых опять же Райтом с парочкой Пегг-Фрост в главных ролях. Кроме того, в фильме имеют место комик Дилан Моран, в чьем сериале Black Books появлялись в свое время и Пегг, и Фрост, и Джессика Хайнс, и две главные дамочки из “Шона” Кейт Эшфилд и Люси Дэвис, а ещё Мартин Фриман, который здесь краток и безмолвен.
Возможно, вы не знаете, кто все эти люди, зато знаете, как выглядит новая прическа Виктории Бэкхем, и не смотрели этих сериалов, но знаете наизусть фильмографию Меган Фокс. Если это действительно так, то вы, безусловно, зомби, и Шон обязательно придет к вам с большим тяжелым предметом в своей бледной английской руке мстить за все хорошее и талантливое, что есть в кино и в мире и что затмили вам Виктория Бэкхем и разные прочие Пэрис Хилтон.
Что касается фильма, говорить о нем нечего. Его надо смотреть.
Более того, смотреть его необходимо (помните о большом тяжелом предмете).
Нормальный живой человек обязан хрюкать от смеха, когда Шон и Эд бросаются различными идиотскими вещами в первых увиденных ими зомби.
Нормальный живой человек должен увидеть, до какой степени Шон дорожит своей коллекцией пластинок и всецело поддержать мнение, что кинуть в зомби диском Шаде – святое дело.
Нормальный живой человек просто не может не обалдеть от умения режиссера Райта вплавить в комедийно-пародийный беспредел сцены такого драматического накала, который редко сейчас увидишь в кино-продуктах под штампиком трагедии.
Наконец, нормальный живой человек непременно поймет абсолютный гуманизм этого фильма, дающий надежду каждому, кто ходит каждый день на одну и ту же работу, торчит в одном и том же кабаке и выслушивает нотации от одних и тех же людей на тему “Что ты сделал для *** в свои годы?”
Вдруг Виктории Бэкхем выдерут кишки, Меган Фокс оторвут голову, а Пэрис Хилтон будет гоняться за вами, чтобы полакомиться вашей левой пяткой?
Пока другие растеряются, а живые позавидуют мертвым, вы, как и Шон, будете знать, что спасение от зомби – в обсиженном пабе, друзья дороги нам в любом виде, а глупые уши не помеха тому, чтобы в случае чего взять крокетную биту и наподдать.
И напоследок о главном выжившем во всей этой истории.
Английский юмор – осмысленный и беспощадный, по-прежнему, уже в третьем тысячелетии бьющий непосредственно по мозгам, превращая зомби в живого человека.

Как вы лодку назовете…

В ревущие шестидесятые посреди моря-океана в царстве славной королевы – а на самом деле в проливе Ла-Манш, подальше от недремлющего ока власти – дрейфует потрепанное судно с разномастной компанией ди-джеев, продвигающих в массы правильную музыку и норовящих произнести в эфире запретное слово на букву F в знак протеста, как это было тогда принято, против всего на свете вообще.
Заправляет плавучим дурдомом статный мужчина с аристократическими манерами и взглядом, навечно устремленным в астрал (Билл Найи), на перевоспитание к которому сослали свежеисключенного из школы за курение юнца (Том Старридж), вероятно, чтобы мальчик научился правильно держать сигарету и не позорил шикарно сохранившуюся мать (Эмма Томпсон). На корабле гремит рок-н-ролл и все, что к нему обычно прилагается, и существуют в режиме вечного отрыва персоналии в диапазоне от национальных секс-символов до местного клуба неудачников.
Тем временем, пока вся прогрессивная Англия прильнула к своим приемникам, нехорошие дядьки из министерства культуры решают запретить подрывающую своим рок-н-роллом общественные устои пиратскую радиостанцию, и за дело берется натуральный Гитлер, у которого даже усы есть (Кеннет Брана) и его ретивый помощник с непереводимой фамилией.
Режиссер Ричард Кертис – один из ярчайших известных примеров дуалистической природы человека. С одной стороны, именно ему мы обязаны лучшим рождественским фильмом всех времен и народов “Реальная любовь”, который есть не просто “английское кино’”, чтобы сие понятие ни значило, а наглядная энциклопедия Британика от премьер-министра до правой ноги Дэвида Бэкхема. И левой, кстати.
С другой стороны этот постановщик ухитрился превратить убийственно смешную историю Бриджит Джонс в фильм Норы Эфрон с Рене Зельвегер в роли Мэг Райан и единственным реверансом всему “английскому” в виде Колина Ферта с гипсовым лицом мистера Дарси.
К сожалению, за фильм “Рок-волна” взялась темная сторона режиссера.
Созвездие тех самых “английских актеров”, украшенное шляпой с пером на голове Риса Айфэнса, который ходит во всем фиолетовом и вроде как сам по себе уже кино, только снимай. Фейерверк блестящих гэгов, напичканных тем самым “английским юмором”, про который понятно только то, что это смешно, когда, по идее, не должно быть. Парламент и Биг-Бен на заднем плане, которым режиссер дразнит весь остальной мир, до сих пор считающий, что Англия это файв-о-клок и сэндвич с огурцом. Изящное рукопожатие с Америкой, представленное славнейшим участием Филиппа Сеймура-Хоффмана. Потоки лучшей музыки, созданной в прошлом веке, изливающейся в наши уши, измученные радио “Шансон” и другими изобретениями дьявола.
И… ничего.
Очередное раскрытие темы “секс-наркотики-рок-н-ролл” без накрепко схваченной за хвост Кэмероном Кроу атмосферы в “Почти знамениты”. Очередная компания экстравагантных чудаков без волшебства Уэса Андерсена в “Водной жизни со Стивом Зиссу”. Очередной юноши, ставший сыном полка без… без какой-либо необходимости в этом юноше, будь он хоть в сто раз лучше и краше Роберта Патиссона, которому проиграл главную роль в детско-вампирском сериале. Не говоря уже о том, что сорокалетний девственник – это забавно, а восемнадцатилетний – это “Американский пирог”.
Нора Эфрон, конечно, “Рок-волну” бы не сняла, но режиссер “Реальной любви” читается здесь ровно в двух эпизодах, один из которых очень смешной, а другой очень печальный, замаскированный под смешной. И саундтрек сливается с картинкой лишь в самом начале, когда ди-джей рубится под поставленную композицию, и экран рубится вместе с ним. Все остальное время лишь ностальгически вспоминаются старые добрые времена, когда музыканты умели играть, и топчутся в кадре люди со слишком узнаваемыми лицами, чтобы ассоциировать их с “summer of love”. Исключение – персонаж по имени Боб, похожий на Паганеля из наших “Детей капитана Гранта”.
Сладкая точка оптимистического финала лишь усиливает разочарование.
Лодка потонула, но дело её живо, - по-пионерски рапортует нам в титрах режиссер.
Как же.
Video killed the radio star.
Проснись и вдохни запах MTV.

Мой.
Новый.
Ссылка
Enjoy.

Борис Натанович Стругацкий решил опубликовать в ноябрьском номере за текущий 2009 год мой рассказ "Альманах старого Мура".
Довольна как десять тыщ чисто вымытых розовых слонов :)

Это будет уже второй мой рассказ в "Альманахе", первый был опубликован в декабре 2008.
Поздравления и восторги принимаются :-)

Сборная солянка

Человек по имени Четыре Икса (Дэниел Кейг) торгует наркотиками, но делает это настолько интеллигентно, будто в свободное от работы время висит на доске почета своего лондонского района. Все существо его протестует против постыдного занятия, как у голубого воришки Альхена, но не торговать наркотиками он не может, поэтому стыд навсегда поселился в его небесных глазах, которые есть главное действующее лицо этого фильма.
Помимо глаз Крейга имеет место богатый выбор драгдиллеров и мафиози всех мастей, начиная от колосса, сыгранного сэром Майклом Гэмбоном, заканчивая мелкой “шестеркой” в исполнении лучшего человека нашей с вами современности Бена Уишоу, у которого, несмотря на все старания, не получается прогнать из больших и испуганных опять же глаз выражение “Что я тут делаю?”.
Один из этих нехороших людей дает задумавшему уйти в отставку главному герою последнее задание – разыскать чью-то там пропавшую дочь, которая такая-сякая сбежала из дворца.
В дело оказываются замешаны: партия экстази на два миллиона, сербская мафия и Сиенна Миллер, оказывающаяся в ключевой момент своей кинокарьеры в черных чулках и общем внешнем облике, наглядно иллюстрирующем понятие “порно-клоунада”.
Долго подвизавшийся продюсером Гая Ричи супруг супермодели Клаудии Шиффер и ныне режиссер Мэтью Вон взял и смешал вышеперечисленные ингредиенты, надеясь, ясное дело, состряпать очередные “Карты, деньги, два ствола”.
Получилось, несмотря на ингредиенты, неважно.
Не спасают этого сумбура вместо музыки ни сербы, ни хороший характерный актер Колм Мини, единственный из мужского состава фильма оказавшийся в нем на своем месте, ни черные чулки, ни Крейг, который лишний раз доказал, что лучше всех на свете умеет напиваться в кадре.
Герои бегают туда-сюда, стреляют, ведут свои наркодилерские войны, щедрою рукою насыпают кокаин, с упорством, достойным лучшего применения, произносят слово “fuck” аж целых 201 раз и даже, возможно, чего-то хотят, но их мотивации словно бы припорошены белым кружащимся снежком, а беготня вызывает лишь смутное раздражение вместо требуемого ажиотажа. Вот Крейг побежал, а за ним сербы. Ну, или не сербы, какая, в конце концов, разница.
Вон мешает те же самые компоненты, что и Ричи с Тарантино, но выходит какая-то бурда, которой не хватает то ли остроумия, то ли стиля, то ли вообще этот жанр давно себя изжил, и ничто не поможет, как ты ни моргай голубыми глазами.
К счастью, после этого сложносочиненного, но неаппетитного “Торта” следующим проектом Мэтью Вона стала чудесная “Звездная пыль”.
В противном случае лучше бы ему так и оставаться продюсером и супругом модели. Потому что единственное, чего заслуживает человек, заставивший произносить Майкла Гэмбона слово “fuck”, это тортом по морде.
Слоеным или нет – на ваше усмотрение.

16

Школьную форму почти отменили,
Школьные вальсы почти отгремели.
В воздухе запах весны и ванили,
Ландышей, будущего и карамели.

Завтра прекрасное что-то случится
Может, меня Стивен Спилберг откроет,
Или я стану вселенной царицей,
Или блины мне дадут на второе.

Или я стану летать Маргаритой –
Волосы, ветер, краса и безумность.
Люди, парите, парите, парите!
Завтра почти уже кончится юность!

Я по траве пробегусь на рассвете.
Счастье придет навсегда ниоткуда
Ранней весной, что сейчас на планете…
Завтра.
Шестнадцать.
И жизнь – это чудо.

Ты этого хотел, Жорж Данден ;)

drop dead gorgeous

I feel just like a local God when I’m with the boys
We do what we want, yes we do what we want
Summer days can lead to the bad times
The world gets larger everyday
Yeah, yeah, the summer days can lead to the bad blood
That leaves me feelin’ stupid, happy, and numb
Stupid, happy, and numb
Everclear

( Read more... )

Дорогие дети и уважаемые товарищи взрослые!
Как, возможно, некоторые из вас знают на экраны грядет шестой фильм о приключениях Гарри Поттера.
А как, возможно, знают другие, автор сего ЖЖ является аццким (нет, не сотоной), а фанатом упомянутого Г. Поттера, в связи с чем, будучи фриком, гиком etc, впал в неистовство и ни о чем другом толком думать не может.
Поэтому в ближайшее время в ЖЖ, скорее всего, будет много о Гарри Поттере и сопутствующих ему лицах.
Ужасно сожалею, но помочь ничем не могу.
Целую.

Для сочувствующих под катом мой новый фик.

( Read more... )

Здравствуй, грусть

Почти карикатурная еврейская мамаша в жизни и психотерапевт по должности Лиза (Мерил Стрип) привычно подбадривает постоянную пациентку, свежеразведенную Рафи – блондинку с бесконечными ногами и удачной карьерой в мире моды (Ума Турман) – на тему, что в сорок лет жизнь только начинается.
И жизнь таки начинается: Рафи без памяти влюбляется в безбожно молодого 23-летнего художника Дэвида, который, наконец-то, дает ей все то, о чем вы так долго мечтали, но боялись спросить. И все счастливы до поры до времени, пока не выясняется, что Дэвид – сын Лизы, которого она уже мысленно видела женатым через определенное количество лет на хорошей еврейской девочке, а не на cвоей 37-летней пациентке, пусть даже с такими ногами.
Фильм открывает ряд сменяющих друг друга кадров из жизни большого города, бегущих под музыку, которая вроде бы даже расслабленная, а на деле пронизанная настроением “немного нервно”. Героиня Турман идет этими своими нереальными ногами по Центральному парку и пьет кофе, глядя на озеро, а лицо у неё при этом такое, что фильм сам по себе, кажется, уже удался.
Потом начинается история любви, с самого начала обреченная на то, чтобы закончится. И проблема даже не в том, что разница в возрасте у этих летящих любовников уж очень велика, а просто так оно всегда и бывает.
В некоторые моменты очень смешно. За это отвечает Стрип, играющая тут героиню Вуди Аллена, и немножко приятель Дэвида, охламон, как будто бы сбежавший из “Мира Уэйна” или на худой конец “Приключений Билла и Теда”. Но даже в комических эпизодах и персонажах чувствуется какая-то удивительная старомодность, которой вторит мягкий джаз, играющий в квартире героини Турман, и само освещение в фильме, все время приглушенное, как будто вот-вот на экране появится “The end”, и он появляется, причем тогда, когда вопреки доводам рассудка кажется, что все будет хорошо.
Герои, конечно же, снова встречаются в самом финале, и это не выглядит заезженным штампом или прописной истиной, визуализированной глупым молодым режиссером. Режиссер неглуп хотя бы потому, что Рафи и Дэвид обмениваются взглядами через заснеженное оконное стекло. Но все-таки ещё, к счастью, действительно молод, потому что они смеются, и в их взглядах воспоминания о прошлом мешаются с надеждой на будущее.
Мы-то знаем, как бы оно было на самом деле.
“Симон, теперь я старая, совсем старая”, - сказала бы она, а он убежал бы, весь в слезах, с разбитым навсегда сердцем, как это бывает только в двадцать пять лет, и в воздухе висело бы звенящее музыкой отчаяние и вопрос “Любите ли вы Брамса?”.
И хорошо, что режиссер Янгер впустил немного солнца в холодную воду.
В конце концов, где ещё искать иногда надежду и слать ко всем чертям доводы рассудка, как ни в кино?

Укрощение строптивого

Первый красавец всея школы и обязательно капитан футбольной команды Джон Такер крутит роман сразу с тремя девицами, а затем бросает всех трех одновременно, неполиткорректно наплевав на то, что одна из барышень чернокожая.
Озлобленные девицы объединяются и начинают дружить против бывшего возлюбленного, призвав в качестве мозгового центра неприметную новенькую (Бриттани Сноу), у которой даже есть душевное содержание, а в противовес мама секс-бомба Дженни Маккарти. В конце все обойдется без выпускного бала, но аналог торжественного мероприятия все равно будет, даже не надейтесь.
Поразмышляв на досуге, голливудские продюсеры однажды поняли, что идея романтической любви между тинейджерами изжила себя сразу после старика Шекспира, следовательно, нужно кино не про вздохи на скамейке и прогулки под луной, а про то, как сильно в школе все друг друга ненавидят. Подведя в конечном итоге все к вздохам и прогулкам, разумеется.
Идея сама по себе недурна хотя бы потому, что в школе все действительно друг друга ненавидят, а снимать хорошее кино про любовь не умеет почти никто, в то время как показывать, как стул мажут клеем, а таблетки для роста мускулатуры подменяют женскими гормонами, в общем-то, не слишком трудно. Тут всего-то надо набрать героинь с не слишком противными лицами, да следить, чтобы уровень диалогов всегда оставался чуть умнее, чем эти самые лица.
Продюсеры обрадовались, и тут выяснилось, что совершенно необязательно от сложения мстительных выходок, коротких юбок, заклятых подружек и любовных страданий людей, которые Вторую Мировую уже немного путают с Троянской, получаются “Дрянные девчонки”. Черта с два они у них получаются.
Злобные издевательства над главным героем довольно лихо тащат на себе первую треть фильма, но скоренько все сдувается в проколотый шарик мелодрамы с убогими потугами на мораль. Девица Сноу настолько несимпатична и так стервозно поджимает губки, что попытка первого парня на деревне изобразить к ней страсть провальна по определению. Толпа разряженных школьников, разъезжающих на рекламного вида машинах, владеющих собственными яхтами и устраивающих ужины с шампанским при свечах, возможно, ностальгически всколыхнет остаточные воспоминания о сериале “Беверли-Хиллз 90210”, но в целом, скорее, заставит воспринимать персонажей не как подростков, которым пока ещё можно быть идиотами, а как стадо яппи-имбицилов, неожиданно впавших в детство.
И хотя в фильме есть свои, понятные в основном девушкам, которых когда-либо бросали, достоинства, и громко пукнули в нем всего-то один раз, зрелище получилось довольно унылое.
Все всё осознали и исправились, а мужики теперь будут повально носить стринги, ха-ха. Вот она сила нашей girl power.
Какие там дрянные девчонки. Восстание игрушек – максимум.
Наверняка снова старикан Шекспир и тут раньше нас успел.

Не про Джеймса и Сириуса, как ни странно.

Intoxicated

( Read more... )