Повесть о первой любви

Двенадцатилетний Оскар (Каре Хедебрандт) мечтает отомстить издевающимся над ним одноклассникам и репетирует что-то вроде сцены из “Таксиста”, если только вместо Роберта де Ниро представить нарисованного лунным светом ангела Леонардо да Винчи.
Между тем к дому напротив подъезжает такси, из которого выходят затрапезного вида мужичок и девочка с неопрятными черными кудряшками (Лина Леандерссон), которая умеет слышать мысли, ходит по снегу босиком и которой тоже двенадцать лет, только уже очень давно.
Если есть все же во вселенной понятие равновесия, то лента Томаса Альфредсона – одно из явлений, подтверждающих эту теорию. “Впусти меня” появился в том же году, что сага о вампирах-вегетарианцах, прославившая артистку Стюарт с её насморочно приоткрытым ртом и нового секс-бога двенадцатилетних школьниц Роберта Патиссона. Вряд ли шведский режиссер планировал выход своего фильма как ответный удар арт-хауса по масс-культу, тем более что такой битвы независимому кино не выиграть никогда, но все же что-то символическое в этом есть.
Несмотря на возраст главных героев “Впусти меня” совершенно не предназначен для школьниц, даже тех, кто среди сверстниц притворяется фанатами Линдси Лохан, а по ночам втайне читает Шопенгауэра с фонариком под одеялом.
Дело в том, что кино получилось жестокое, но не в привычном уже всем стиле Тарантино, раскидывающего по своим творениям кишки в ритмике “Дети в подвале играли в гестапо”, а по понятиям европейского кинематографа, где даже за горло кусают как-то интеллигентно, зато психологически бьют по понятиям киностудии Довженко 70-80-х годов – мучительно и наповал.
Картинка в фильме раскрашена всего тремя цветами, среди которых красный употреблен в минимальной дозировке, из-за чего выглядит, разумеется, даже не ярко, а примерно как разъедающая человеческую плоть кислота. И черные волосы девочки и черная ночь тусклы и неопрятны, лишены традиционного романтического блеска, потому что в этом фильме время вампиров не ночь, а – всегда.
Больше всего белого: небо, снег, свет, мальчик Оскар, как будто сделанный из сахара. Белого так много, что он застит глаза и затуманивает сознание, втягивает в тягучий, монотонный ритм фильма, похожий на бредовый температурный сон, от которого хочется поскорее проснуться.
Ощущение реальной нереальности усиливают декорации: крошечный городок, как коробок, набитый ватой, мы уже видели много раз в тех самых фильмах киностудии Довженко. Во всяком случае, трудно поверить, что перед нами благополучная, пусть даже восьмидесятых годов, Швеция, а не отечественные полеты во сне и наяву, и от одного этого уже становится не по себе.
Но по большому счету фильм совсем не детский не из-за психологических спиралей и тревожной документальности происходящего, и даже не из-за ощутимого запаха разложения, которым редко веет с экранов, где рифмуются кровь с любовью.
А потому что перед нами настоящая история о первой и последней любви, герои которой будут жить долго и даже, возможно, счастливо, но слово “хэппи-энд” тут можно было бы прилепить, если бы пришел какой-нибудь дурак кидаться с пионерским задором кишками или дети, на худой конец, играли в гестапо.

Гитлер капут

Деревня в оккупированной Франции, солнечный летний день.
Простой крестьянин с внешностью кинозвезды рубит дрова, отирая со лба трудовой пот.
К его дому подъезжает машина, из которой выходит в сопровождении солдат немецкий полковник (Кристоф Вальц), разыскивающий по округе спасшихся евреев.
Вежливо пообщавшийся с крестьянином и его семейством полковник звериным чутьем высчитывает скрывающуюся в подполе еврейскую семью. Экран плавится от почти хичкоковского напряжения, сознание – от неверия в имя режиссера.
Полковник отдает приказ. Спасается лишь юная Шошанна (Мелани Лорен), с которой полковник намеревается встретиться ещё раз и, разумеется, встретится.
Затемнение.
Начинается “типичный” Тарантино.
Питер Пэн кинематографа, которому нравится рыться в жанрах, как в кульке с разноцветными конфетками, и составлять кино-кроссоворды на тему “Где ещё звучала эта мелодия?” и “Какому корейскому режиссеру я сейчас подражаю, заставив героя почесать левую пятку?”.
Те, кому тоже нравиться копаться в кульке, любят Тарантино, называют срезание скальпов словом “стеб” и ищут сакральный смысл, который сам же Тарантино с подкупающей интонацией городского сумасшедшего советует у него не искать.
Но зритель не слушает и ищет. В приглашении на роль высшего члена британского правительства Майка Майерса. В намертво выдвинутой вперед челюсти Бреда Питта. В красном платье Шошанны. В надевании на ногу туфельки и тушении окурка во взбитых сливках.
После того, как смысл найдется, зритель начнет восхищаться блеском диалогов, черным юмором и тем, как смельчак-режиссер опять не боится брызгать во все стороны имитацией крови, не щадя нервов тупых мещан, привыкших лопать попкорн под “Секс в большом городе”, и режет правду-матку, сдирая с жизни привычный глянец.
И все-таки на сей раз Тарантино нужно любить не странною, а настоящей слепой любовью, чтобы не заметить, каким неловким капустником получились “Ублюдки”.
По словам режиссера, ему хотелось снять фильм о Второй мировой, в котором бы евреи представали не в привычной роли жертв. Даже если отбросить тот факт, что удалось это сделать, только переместив события фильма в альтернативную вселенную, остается то обстоятельство, что вместо роли жертв Тарантино выбрал для евреев роли отморозков, которые бы в мирное время сидели в психушке. Странно, что на режиссера не обиделось американское еврейское сообщество, которое в свое время заклеймило Мела Гибсона лишь за то, что тот не решился переврать Евангелие. Впрочем, быть неуловимыми мстителями, разумеется, круче, чем неопрятной толпой в старомодных балахонах, у которой не хватило политкорректности простить Христу его религиозные убеждения.
Однако судить о моральной стороне вопроса в фильмах певца постмодернизма занятие столь же благодарное, как анализировать, почему художник Олег Кулик изображает из себя собаку, а не муравьеда.
Остается кино с точки зрения кино.
А кино кончается после первого затемнения.
Дальше – только Тарантино.

Grey’s Anatomy/ Анатомия страсти

Dr. Derek Shepherd: It's a beautiful day to save lives. Let's have some fun.

Пока я смотрела первый сезон сериала, мой муж, посверкивая глазами и остроумием из своего компьютерного кресла, называл его “Сексом в большом госпитале”.
Второй сезон был прозван “Халаты тоже плачут”. На третьем он сдался и лишь просил, чтобы я не смотрела четвертый.
С точкой зрения моего мужа вы ознакомились, теперь настало время озвучить мою.
В первом сезоне сериала медицина преподносилась почти так же интересно, как в раннем “Хаусе”, и гармонично сочеталась с любовными игрищами главных героев. Второй сезон и вовсе под конец превратился в такое захватывающее действие, что проблема подстреленного Берка практически затмила мои собственные, а вопрос, выживет ли Денни в исполнении smoking hot Д. Д. Дина, который ещё не знал, что сыграет Комика в “Хранителях”, занимал меня сильнее остальных вопросов бытия.
И тут – бац! – и в голове у создателей что-то щелкнуло, а затем гикнуло и заскрипело.
Началась анатомия даже не страсти, а кошмарных, душераздирающих страстей в лучших традициях бразильских сериалов.
Халаты зарыдали с такой чудовищной силой, что любая просто Мария в сравнении с ними покажется Терминатором. Рыдания переходили в бурные совокупления, но лишь для того, чтобы смениться рыданиями снова, и неизвестно, что из этого выглядело нелепее и противнее.
Происходящее на экране утратило какую-либо внутреннюю логику, персонажи тупели на глазах и спаривались с теми, на кого в прошлых сезонах даже смотреть не желали.
Наконец, когда Иззи Стивенс с неубедительно каменным лицом сообщила Джорджу “Я не испытываю к тебе никаких чувств” и, подозрительно повлажнев глазами, направилась в очередной укромный уголок, я сказала: “Если она сейчас туда придет и заплачет, то четвертый сезон я смотреть не буду”.
Иззи, видимо услышав мою реплику по ту сторону экрана, издала предупредительное всхлюпывание изящным носиком и…
Через полминуты из компьютерного кресла до меня донеслись звуки радости, и на этом мои страсти по “Анатомии” закончились.

Ну что, друзья мои, как первые впечатления?

На сайте Kino-Govno.com появился тизер фильма «Гарри Поттер и Дары смерти»:

Обсудить | Информация о фильме | Другие трейлеры
Скопировать в: LiveJournal.com | LiveInternet.ru | Другие

а) Поттероманам - must see.
b) Очень-очень многое можно простить за лицо Снейпа во втором отрывке.
c) Продюсеры, искромсавшие кино, попадут в кинематографический ад. А Йетс, говорят, на стадии монтажа от фильма был вообще устранен.
d) Хотя что уж теперь...

Ugly Betty/ Дурнушка Бетти

Betty: "It’s so stupid you know, I come into Manhattan every single day for work, and it’s at times like these, I feel like the E train dropped me off at Mars or something."

Единственное, что имеется общего между американской Бетти и отечественной Катей Пушкаревой, это очки и брейкеты. Несмотря на то, что оба сериала являются ремейками одной и той же колумбийской мыльной оперы, российская поделка безобразна, как её обезображенная героиня, американская же история Б – майский день, именины зрительского сердца.
Комедия с подчас жестким черным юмором, забавнейшими гэгами, игрой слов и жонглированием положений. Трогательная мелодрама, вовремя останавливающаяся на границе, за которой начинается выжимание из зрителя дутых эмоций. Типичный офисный сериал с офисными интригами и войнами. Глянцевый видео-журнал, остроумно высмеивающий знаменитостей. Вестник толерантности с чуточку навязчивым подчас месседжем, который искупает общая миловидность и неподдельно добродушное настроение сериала.
Виктория Бэкхем появляется в пародии на саму себя, Линдси Лохан в роли дрянной девчонки, анорексичные модели называются анорексичными, а не идеалами красоты, семейные ценности воспеваются в чуть ли не диккенсовском духе, модные показы блистают гламуром, персонажи совершенно непохожи на картонных одномерок, а главная героиня со стопроцентно положительным пионерским задором в глазах, тем не менее, совершенно не кажется скучной.
Позитивное, интересное, многоцветное и воодушевляющее зрелище не о том, что даже самая страшная девица может влюбить в себя начальника, а о том, как трудно, но все равно здорово искать в жизни саму себя.

Фильм о вкусной и здоровой пище

В 50-х годах американский дипломат (Стэнли Туччи) прибывает в Париж со своей супругой Джулией (Мерил Стрип), длинной и обаятельной, как жирафа, гуляет её по улицам и кормит местной кухней, которая очаровывает Джулию настолько, что та решает стать профессиональным поваром.
Тем временем в 2002 году служащая государственной конторы Джули (Эми Адамс), принимающая звонки населения по поводу событий 11 сентября, окончательно разочаровывается в жизни и с горя решает вести блог о готовке по мотивам поваренной книги Джулии.
Тем временем Джулия становится поваром, а затем решает написать поваренную книгу.
Тем временем Джули приступает к приготовлению первого блюда из поваренной книги Джулии и получает первый комментарий в своем блоге.
Тем временем мужья Джулии и Джули дегустируют кулинарные шедевры своих супруг, хотя почему-то даже к концу фильма не становятся размерами с китов, но это спишем на магию кинематографа.
Тем временем Джулия дописывает свою книгу, а Джули получает предложение написать свою, и на экране наступают титры.
Несмотря на то, что вам сейчас показалось, будто над вами только что издевались целых пять абзацев, фильм “Джули и Джулия” стал первым в режиссерской карьере Норы Эфрон свидетельством того, что авторша самых жутких мелодрам в мире “Неспящие в Сиэтле” и “Вам письмо”, действительно когда-то имела отношение к зажигательному “Когда Гарри встретил Салли.” То есть, если раньше, глядя на картофельную физиономию Тома Хэнкса и вдыхая уксусную жизнерадостность Мэг Райан, поверить в это было нельзя, то теперь, в принципе, можно.
Оставив в покое актеров, Нора Эфрон занялась едой, которая в фильме демонстрируется щедро и почти так же аппетитно, как в мультфильме “Рататуй”. Между блюдами умело лавирует искрометная Стрип, наслаждающаяся возможностью доброжелательно повалять дурака в роли героини глубиной с яичницу из одного яйца. Обаятельная Адамс создает для неё симпатичный второй план на манер того, чем недавно занималась в “Сомнении”, но испытывая сильное душевное волнение лишь по поводу убийства лобстера и чуть меньшее – из-за угрозы развода. Стэнли Туччи почти загадочно слушает, да ест, чем, к счастью, нивелирует всю загадочность.
Камера плавно скользит по продуктовым прилавкам, шоколадный торт неожиданно обретает вкусовую трехмерность, Стрип заливисто хохочет 99% экранного времени, и впервые у Норы Эфрон ощущается во всем происходящем почти настоящая доброта – пусть не высшего качества, но все-таки масло, а не тот дрянной маргарин, на котором она стряпала все эти годы.

Они хороши собой, явно уверены в собственной неотразимости, знамениты, служат примером для подражания женщинам и нравятся мужчинам.
А ещё они не худышки.
Восемь звездных девушек plus-size, очередной раз доказывающих нам, что красота – понятие, которое не стоит загонять в стандарты.

Queen Latifah

Настоящее имя “Королевы” – Дана Оуэнс, и прославилась она в первую очередь как исполнительница рэпа. Первый альбом Латифы «All Hail the Queen», выпущенный ею в девятнадцать лет, до сих пор считается главным в истории женского хип-хопа. В кино Латифа появляется с начала 90-хх, её нельзя назвать гениальной актрисой, зато зрителей всегда пленяет её несомненное обаяние.
Ставшая иконой моды-plus для американок и лицом косметического гиганта Covergirl, эта солнечная чернокожая женщина с роскошным голосом абсолютно не считает обидным слово “негр”, на самом деле пользуется лаком для волос и всегда улыбается так, как оно и пристало большой звезде.
В фильме “Лак для волос” Латифа исполняет песню, которая могла бы стать гимном всех крупных девушек, со словами:
Because I'm
Big, blond & beautiful
Face the fact
It's simply irrefutable!
No one wants a meal
That only offers the least
When girl, we're up
The whole damn feast!





( Read more... )

© Автор: Елена Кушнир

Наденьте, послушайте, посмотрите, накрасьте, поставьте дома, прочитайте – и они помогут вам почувствовать дух Хэллоуина.


The Nightmare Before Christmas by Tim Burton , 1993

This is Halloween! ©



( Read more... )

Под кайфом и в смятении

Психолог Генри Картер (Кевин Спейси) просыпается, глядя на мир мутным взором, моется в душе, дымя косяком, и отправляется анализировать работников Голливуда, страдающих преимущественно от того, что все они козлы. Помочь справиться им с этой проблемой Генри не смог бы, находясь он даже в хорошей форме, а будучи в клинической депрессии из-за смерти жены, приправленной зависимостью от курения травки, и подавно. Но однажды на прием к нему отправят бьющую зеркала темнокожую школьницу (Кеке Палмер), и черная комедия мало-помалу превратится в оптимистическую трагедию о том, что живым все хорошо, о чем, в общем-то, следовало сразу догадаться по участию Робина Уильямса.
Снимать фильмы о Голливуде это, выражаясь словами одной женщины на грани нервного срыва, все равно, что напрашиваться на изнасилование. Покажи зрителю страдающих знаменитостей, и зрителя охватывает такое чувство классовой ненависти, что, наплодись таких фильмов больше десятка, пролетарии всех стран, наконец, объединятся и не оставят от Фабрики грез камня на камне. Поэтому единственный способ не довести зрителя до состояния озверения это снять фильм, представляющий собой жестокую сатиру на “их нравы”, автор которого открыто дистанцируется от всего этого голливудского джаза. Учитывая, что задача практически непосильная, единственным фильмом в данной категории остается “Игрок” Роберта Олтмана, из-за спины которого робко маячит “Знаменитость” Вуди Аллена, да и то лишь потому, что самому известному невротику мира прощается все.
Режиссер “Психоаналитика” Йонас Пэйт, вероятно, досконально изучил два вышеупомянутых фильма, прежде чем приступить к своему проекту. У него, в частности, есть некоторое количество знаменитостей и студийных боссов в ролях самих себя, как у Олтмана, и главный герой-неврастеник, как у Аллена. На этом сходство заканчивается.
Режиссер набрасывает на разноцветный Лос-Анджелес неведомо откуда взявшийся лондонский туман, который идет Лос-Анджелесу, как Соеву пенсне. Главный герой и окружающие его лица мужского пола ходят с небритостью под доктора Хауса и с нарочито акцентированными мешками под глазами, призванными подчеркнуть неблагополучное психологическое состояние персонажей, которые или слишком скучны, или противны, или представляют собой слишком явный мискастинг, чтобы вызывать сочувствие или вообще какие-либо эмоции. Особенно персонаж артиста Марка Веббера, которого до самого конца подозреваешь в лучшем случае в педофилии.
Хуже всего то, что при всем своем незамысловатом посыле и, по сути, пионерском настрое, фильм наполнен псевдозаковыристой символикой на уровне экзаменационной ленты выпускника кинематографического училища. Например, имеют место драгдиллер по имени Иисус, суррогатная мать-продюсер, почившая вследствие небрежения собака и очки темнокожей девочки, визуализирующие высказывание “Чтобы носить очки, мало быть умным, надо ещё плохо видеть”.
Теоретически из идеи депрессивного психоаналитика могло получиться нечто действительно замечательное, достойное лучших вещей того же Аллена. На деле же вся эта закулисная драма вышла иллюстрацией на тему “какие люди в Голливуде”.
Ситуацию могло бы исправить, окажись романтическая симпатия главного героя не звездной актрисой в исполнении красавицы Саффрон Берроуз, а техасской дояркой преклонных годов, но такую правду жизни голливудским обличителям общественных язв не потянуть.
И очень хорошо, на самом деле.
Про “голую правду шоу-бизнеса” можно и в прессе прочитать.
Мы ведь Голливуд за то и любим, что он – фабрика грез.

Леди совершенство

В альтернативно-викторианской Англии, расцвеченной красками, способными заставить устыдиться “Чарли и шоколадную фабрику”, проживает семеро несносных детишек, которые избавились уже от 17 нянек и готовятся к новой. Овдовевшему нерешительному отцу (Колин Ферт) остается лишь терпеть поведение своих отпрысков, а тайком в него влюбленной служанке Эванджелин (Келли Макдональд) и бравой кухарке (Имельда Стонтон) наблюдать за происходящим с сочувственным ужасом. Плюс ко всему над беднягой-отцом висит угроза быть отлученным от финансирования дальней родственницей леди Аделаидой (Анджела Лэнсберри), если тот не женится до конца месяца. Но тут в один прекрасный вечер под театральные раскаты грома в дверях вырисовывается силуэт няни МакФи, у которой вместо носа свиной пятачок, изо рта торчит клык, в руках клюка, а дети и собаки быстро становятся шелковыми.
Фильм, которому в российском прокате присвоили название с бронебойными аллюзиями, является, по сути, проектом Эммы Томпсон, которая не только сыграла главную героиню, но и в течение 9 лет занималась адаптацией для кино серии книг английской писательницы Кристианны Брэнд. В результате получились: няня, представляющая собой что-то вроде коктейля из Мэри Поппинс, фрекен Бок и профессора Дамблдора, фильм, предназначенный для детей в возрасте от 9 до 90, и долгожданное для киноманов всего мира событие, а именно – зрелище, альтернативное Тиму Бертону. Довольно трудно представить, что снял все это режиссер Кирк Джонс, имеющий в активах, помимо “Няни”, всего два фильма, и не имеющий в кастинге Джонни Деппа.
Впрочем, отсутствие Деппа с легкостью искупает, как обычно, обаятельно-неловкий Ферт, очень удачно репетирующая свою будущую роль профессора Амбридж Стонтон, великолепно карикатурная Лэнсберри, сыгравший старшего из детишек Томас Броди Сэнгстер (которого многие помнят по “Реальной любви”) и куча других замечательных актеров.
Что касается Эммы Томпсон, давно вошедшей в закрытый клуб артистов, которым высшие силы выдали бумажку “Не может сделать что-либо плохо”, то она и вовсе творит в фильме какое-то волшебство. У её няни МакФи две здоровые бородавки, и, можете поверить, даже одна из них способна вас убедить обязательно чистить зубы перед сном, в то время как вторая внушает твердую уверенность в том, что все обязательно кончится хорошо.
Англичанам, помимо английского юмора, всегда лучше всех удавались две вещи – детективы и дидактика. В фильме наличествуют все эти составляющие (причем детективная остается неразгаданной – куда, в конце концов, деваются бородавки, и как 46-летняя Томпсон ухитряется быть в сто раз краше, чем была в молодости?), реализованные с такой яркостью, что каждый кадр искрится сказочной атмосферой, добротой, умом и позитивом.
Понять, насколько прекрасен фильм, проще всего, если вы вспомните, как в детстве вам велели рано ложиться спать, надевать парадные ботинки и улыбаться нагрянувшей в гости противной тетке.
Вспомнили?
А теперь представьте, что все это вам бы нравилось.
Представили?
Вот это и есть – няня МакФи.

Нежный возраст

Пятеро учеников, наказанных за различные проступки, вынуждены торчать в свою законную выходную субботу в школе, чтобы думать о вечном и писать сочинение на тему “Кто я?”. В компании собрались представители всех подвидов рода “школьник обыкновенный”: барышня и хулиган, спортсмен, ботаник и странная девочка, которая ходит во всем черном, ест сэндвичи с кукурузными хлопьями и аутично молчит. У них нет ничего общего, кроме времени и места, в которых их заперли.
“Клуб “Завтрак” – самый известный фильм почившего в этом году режиссера Джона Хьюза, которому мы, помимо этого, обязаны такими комедиями, как “Чудеса науки”, “Бетховен”, “Один дома” и другими фильмами нашего детства и нашей юности. Мы смотрели их сначала по видеомагнитофонам, которые сами по себе были чудесами науки, потом по телевизору, когда в отечественное культурное пространство начало просачиваться нечто совершенно иное, затем на ДВД в потрясающем, но быстро ставшем привычном качестве. Теперь, в эпоху Интернета, мы смотрим их, не отлипая от своих мониторов, на одном из которых появляются сейчас слова этой рецензии.
Время идет, мы меняемся, а у экранного Эмилио Эстевеза все те же щенячьи глаза, Энтони Майкл-Холл все так же по-дурацки приоткрывает рот, а рыжая Молли Рингуолд по-прежнему самая красивая девочка на свете.
Подростки из “Клуба “Завтрак” не произносят ничего того, чего бы мы не знали ещё тогда, когда сами были подростками, а юные актеры не раскрывают никаких новых горизонтов лицедейского мастерства, а всего лишь плотно сидят в своих шкурках Барышни, Хулигана, Спортсмена, Ботаника и Странной девочки.
Но почему-то именно в этом фильме ощутимо бьется пульс той самой правды жизни в искусстве, ради всего лишь призрачного ощущения которого трудятся, иногда совершенно не жалея себя, все режиссеры, актеры, писатели и художники, что-либо из себя представляющие.
Возможно, дело в том, что создатели фильма не только очень хорошо помнили себя подростками, но и попытались взглянуть на своих героев не с очередной позиции исследовательского рассуждения “легко ли быть молодым”, а, обойдясь без всякого снисхождения к этим глупым детям, пропели своего рода гимн юности во всем её ослепительном, одуряющее прекрасном идиотизме.
Актуальность фильма подтверждает хотя бы то, что в снятом спустя тринадцать лет после него “Факультете” главными героями становятся все те же персонажи: Красотка, Малолетний преступник, Атлет, Умник и Психопатка. Разница лишь в том, что хулиган Родригез визуально воплотил главную идею “Завтрака” и движения хиппи, согласно которой все взрослые – злобные инопланетяне, пытающиеся сделать детей частью своей безликой системы, а верить любому человеку старше тридцати опасно, иначе лишишься и индивидуальности и сердца.
Ощущение абсолютной правдивости отказывает “Завтраку” всего один раз: уж больно злобным Буратино получился тут директор. Но и оно, по сути, оправдано, ведь фильм снят для того, чтобы его понимали в первую очередь подростки, а каким видят директора школы шестнадцатилетние, ясно любому (о чем режиссер остроумно сообщает словами другого, непротивного, взрослого персонажа).
Являясь произведением дидактическим, “Клуб “Завтрак”, тем не менее, лишен какой-либо поучительности и не пытается морализировать.
Если совсем просто, то это кино обо всем. Ищете школьную комедию – пожалуйста. Желаете романтических намеков – все для вас. Хотите ностальгировать по 80-ым? Ностальгируйте с нами, ностальгируйте, как мы, ностальгируйте лучше нас.
Ну, а лучше всего, конечно, фильм работает в качестве лакмусовой бумажки.
Пересмотрите его, не отлипая от монитора, как смотрели когда-то на затертой видеокассете с плохим звуком.
Если только не боитесь понять, кто вы, спустя столько лет, - Барышня, Хулиган, Спортсмен, Ботаник, Странная Девочка или все-таки “another brick in the wall”.

Моя крепость

Семья известного писателя (Билл Найи) переезжает в огромный загородный замок, на фоне которого вполне можно снимать истории из средневековой жизни. Спустя двенадцать лет замок окончательно приобретает антикварный вид за счет крыс, сырости, мерзости запустения и вечного дождя. Вместо мамы хозяйничает мачеха (незлая), папа пребывает в затянувшемся творческом кризисе и не помнит, сколько детям лет, старшая дочь (Роуз Бирн) готова продать душу дьяволу, чтобы выйти за богатого, а младшая смотрит на мир широко раскрытыми глазами Ромолы Горай и сочувствует всем с такой силой, что особо циничным зрителям кино, пожалуй, лучше сразу выключить. Но тут объявляются два американских брата – настоящие владельцы замка, и среди женской половины персонажей воцаряется суета и приятное томление духа.
Замок, как понятно из названия, является главным персонажем этого неторопливого английского фильма. Измученные квартирным вопросом москвичи, глядя на эту масштабную постройку, невольно настраиваются на сказочный лад в восприятии происходящего на экране. Если преодолеют классовую ненависть, конечно: нищета нищетой, но живут-то вон в каких хоромах. И чуть ли ни главную прелесть составляет именно разглядывание этого самого замка и его окрестностей, таких зеленых и таких английских, что сразу становится ясно – творилась эта экранная экскурсия с большим расчетом на иностранную аудиторию, которой покажи всю эту открыточную красоту, и фильм, можно сказать, уже удался.
Второе главное достоинство “Замка” это артистка Ромола Гарай, ухитрившаяся в двадцать три года сыграть семнадцатилетнюю Кассандру, которая иногда выглядит и вовсе младшеклассницей. И дело, конечно, не только в удивительно юной внешности, а в том, что Гарай представляет собой типаж, напрочь исчезнувший из современного кино, заполненного монструозными секс-вирусами Джоли и Фокс. От неё веет чистотой и наивностью, настолько выветрившимися из сознания и психофизики нынешних девиц, что единственным воплощением душевной простоты теперь можно считать разве что гениально идиотичную Анну Фарис. Тем приятнее смотреть на героиню Гарай, местного князя Мышкина, берущего на себя грехи окружающих её не самых приятных людей.
К сожалению, доброта и самоотверженность Кассандры с определенного момента начинают судорожно карамелизироваться, а многочисленные безответные любови “Замка” со второй трети фильма нехорошо напоминают то ли мексиканский сериал, то ли письмо в журнал Cool Girl: “И тогда я полюбила Васю, который полюбил Машу, а Маша в ответ полюбила Петю”.
В результате неплохая драма, остро затрагивающая, а частности, тему писательской трагедии, превращается в романтичную тянучку, которая ещё немного – и станет хороша разве что для тех же читательниц Cool Girl. Кроме того, почти невозможно поверить в страстную любовь прелестной героини Гарай к персонажу Генри Томаса с его с болезненно квадратным лицом, удручающими ушами и глазками мелкого мошенника. Разумеется, пришла пора, она влюбилась, но куда в это время смотрел директор по кастингу?
Режиссер Тим Файвелл, снимавший всю жизнь для ТВ, и здесь сбивается на сериальный формат, поэтому фильм грешит неоправданными длиннотами и некой меланхоличной заторможенностью, которая хоть и к лицу обычно экранизациям произведений английской литературы, но нагнать здоровый сон – таки может.
Несмотря на все свои недостатки, замок этот, украшенный фамильным призраком в беспроигрышном варианте Билла Найи и редкой силы обаянием Гарай, стоит крепко.
А чего ему станется? Стоял этот замок веками и дальше будет.

Привет семье

Красивый молодой англичанин Джон (Бен Барнс) без памяти влюбляется в красивую молодую американку Лариту (Джессика Бил), женится на ней и отправляется домой представить супругу красивой немолодой маме (Кристин Скотт-Томас), которая всю жизнь мечтала, что мальчик женится на соседской дочке богача и спасет фамильное гнездо от разорения. Можно представить мамин восторг, когда сын привозит в родное, списанное с романов Джейн Остин, поместье девицу, которая раскатывает на гоночных автомобилях, носит брюки, красит волосы под Джин Харлоу и вообще не англичанка.
Ларита вначале пытается понравиться новым родственникам, но, несмотря на возникшую обоюдную симпатию с припорошенным пылью, но все ещё красивым папой мужа (Колин Ферт), с самого начала становится ясно, что ничего у неё в этом оазисе матриархата не выйдет, и красивая мама с некрасивыми дочками вышвырнет из своего гигантского особняка непрошенную гостью.
Но на сей раз в извечном конфликте свекрови с невесткой и Англии с Америкой стороны нашли друг в друге достойных противников.
Австралиец Стивен Эллиотт снимает мало, но снимает смачно. В его небогатой фильмографии числится, к примеру, фильм-фейерверк “Приключения Присциллы, королевы пустыни” и недооцененная, замаскированная под триллер, драма “Свидетель”, после которой режиссер почти десять лет ничего не снимал, пока не сотворил “Легкое поведение”. Фильм представляет собой вторую экранизацию пьесы Ноэля Кауэрда, произдевавшегося в своем произведении над всем английским так, как может только англичанин. Первая же экранизация была снята аж в 1928 году самим Альфредом Хичкоком, причем роль властной матери исполнила актриса Вайолет Фаребразер, на которую удивительно похожа Кристин Скотт-Томас в новой постановке.
Вне привязки к сравнениям с великим Хичем сразу можно сказать, что экранизация Эллиотта удалась. Точно дозируя необходимые ингредиенты в столь любимом англичанами жанре dramedy, режиссер выстраивает динамичное, ни секунды не дающее скучать повествование в самом разумном подходе к ретро-стилю - без похлопываний по плечу и реверансов, а используя тот же прием дружеской пародии, который в свое время сделал “Госфорд-парк” Роберта Олтмана эталоном подобного кино. За одну сцену классической загородной охоты под игривую “Sex bomb” можно было бы полюбить и куда более слабый фильм.
Не подкачали и актеры. Джессика Бил очень хороша в роли заокеанской белой вороны, которая честно пытается влиться в дружный коллектив проклятых англичан, делающих вид, что XX век не то что не наступил, но вообще не наступит никогда. Прирожденная стерва Скотт-Томас, балансируя на грани карикатурности, создает, тем не менее, образ монументального персонажа, сопоставимого с леди Марчмэн из “Возвращения в Брайдсхед”, да и вообще воплощает собой труднопереводимый термин “fierce” в том смысле, который вложило в него новейшее время. На Колина Ферта любые роли утомленных жизнью мужчин в кризисе среднего возраста садятся, как влитые. Бен Барнс широко улыбается, а больше с него ничего не требуется.
Отдельно стоит отметить Криса Маршалла, благодаря “Реальной любви” навеки несущего теперь гордое звание “рыжий уродливый британец”, который отлично смотрится в роли невозмутимого дворецкого, правда, к сожалению, ни разу не произносит “Овсянка, сэр”.
В конечном итоге получился живой и теплый, остроумный и грустный, яркий и красочный фильм, который, не презентуя сакральных истин, всем своим настроем напоминает о важности “легкого поведения”.
Выражаясь словами другого героя: “И теперь мне полагается немного пошалить.”

Дрянные девчонки

Занимающийся сомнительными делишками арт-дилер карикатурной внешности (Руперт Эверет) отправляет тихоню-дочку учится в школу для девочек под руководством директрисы карикатурной внешности (Руперт Эверет). Школа Сент-Триниан необычна хотя бы тем, что одну из местных ботаничек играет супермодель Лили Коул, которая выглядит здесь в этом образе на диво убедительно. В школе царит мама-анархия, десятой доли проявлений которой обзавидовалась бы обычная девчонка, не говоря уже об ученице закрытой английской школы: барышни пьют, курят, расхаживают в нарядах, способных прикончить Гумберта Гумберта, а в качестве модели на уроке рисования им позирует голый учитель.
К сожалению, министр образования (Колин Ферт) ополчился на нестандартную школу за нетрадиционность подхода, а банк грозит прикрыть оазис просвещения за долги. Узнав, что скоро вся малина может накрыться, ученицы изобретают остроумный план…
Мы об этом, разумеется, знать не знали, но в Англии Сент-Триниан это что-то вроде культа, а фильм режиссера Оливера Паркера стал аж шестой экранизацией созданной ещё в конце 40-х годов прошлого века серии комиксов о необычной школе и её директрисе мисс Фриттон, плюс готовится к выходу на экраны седьмой фильм. Ничего удивительного в этом, конечно, нет, ведь система образования для Англии все равно что распитие водки для России – символ нации и источник постоянных обсуждений. Что касается учениц закрытых частных школ, то в свое время ещё Берти Вустер пришел к выводу, что юные школьницы это сущие дьяволы и лучше всего обходить их стороной. Но, видимо, все же не все юные леди, а лишь некоторые, в первую очередь ученицы Сент-Триниан, ведь как было сказано в 1954 году в первой экранизации комикса: “В других школах девушек выпускают совершенно неподготовленными к этому жестокому миру, когда же наша девушка покидает школу, то пусть готовится жестокий мир.”
Разумеется, случившиеся с тех пор полвека наложили свой отпечаток на Сент-Триниан: ю-туб, интернет, навороченные электронные гаджеты, намеки на более чем вольное сексуальное поведение некоторых учениц и прочие приметы времени присутствуют в новом фильме, как в каком-нибудь сериале “Сплетница”. Ещё имеет место сношающаяся со всем, что движется, маленькая собачка, перекочевавшая из кинопособия “Как отделаться от парня за 10 дней”, один раз в кадре громко пукают, а Колин Ферт несколько раз практически целуется с загримированным Рупертом Эверетом. Вот за это “практически” прощается и собачка и аромат сортирного юмора – англичане по-прежнему понимают, когда нужно остановиться, чтобы уморительное не превратилось в отвратительное, а оставленное за кадром играло свою роль. Кроме того, только представителям этой нации известен секрет такого убийства маленьких собачек, чтобы зритель икал от хохота, и только у этой нации есть Колин Ферт, способный сыграть убийственную самопародию на самого себя.
В конечном итоге получилось невероятно бодрое, веселое и ритмичное кино, пропитанное тем жизнерадостным идиотизмом, который рождается на стыке абсурдистского юмора с реалиями нового жестокого мира.
И пусть фильм немного притворяется американской подростковой комедией, этим он просто кокетничает. В финале девушки, исполняя гимн школы, называют себя “защитниками анархии”. Защищать анархию где-нибудь в Лос-Анджелесе довольно глупо, и мы знаем, почему.
Anarchy in the UK.


Олюш, спасибо за наводку!

Во-первых, поздравляю всех фанатов и сочувствующих.
Во-вторых, это было круто.
В-третьих, очень круто.

Реквием по мечте

Дженна (Кери Рассел) трудится официанткой в маленькой закусочной и каждый день выпекает невыносимо прекрасные пироги, которым дает оригинальные названия, живо отражающие происходящие с ней события. Например, забеременев от своего кошмарного мужа Эрла, она придумывает пирог “Я не хочу ребенка от Эрла”, а через какое-то время после знакомства с недавно прибывшим в город обаятельным гинекологом (Натан Филлион) изобретает “Мой муж меня прибьет, потому что у меня роман”-пирог.
Так на фоне мужа, гинеколога и пирогов, в пропитанной слегка галлюциногенным Плезантвиллем обстановке пролетают девять месяцев, чтобы к концу срока разродиться тем, чем положено фильмам, в которых главная героиня мечтает победить в каком-либо конкуре.
Фильм “Официантка” оказался последним проектом режиссера, сценариста и актрисы Эдриен Шелли, убитой в 2006 году. Из-за этого трагического обстоятельства кино, снятое, казалось бы, женщиной о женщинах для женщин, обсуждать и оценивать довольно трудно, поскольку в голову сразу лезут слова вроде “гимн’, “панегирик” и, хуже того, “месседж”, способные исказить самые трезвые оценки и свернуть самые горячие обсуждения. Какая теперь разница, что хотел сказать режиссер, если больше уже ничего не скажет? Кидаться же какашками критических замечаний и вовсе означает опозорить себя в глазах общественности.
И все-таки фильм был снят, а значит, это кому-нибудь нужно.
История получилась простая до искусственности. Очередная американская Золушка со своей американской мечтой. Злобный до карикатурности муж, которого ещё до появления в кадре хочется ударить сковородкой. Бог из машины, предугаданный чутким зрителем со второй трети фильма. Окрашенная в психоделические тона обыденность, превращающая происходящее на экране то ли в похмельный сон, то ли в продолжение клипа “Black Hole Sun” группы Soundgarden, в котором теперь при просмотре будет явно не хватать артистки Рассел с растянувшемся в клоунской улыбке осчастливленным лицом.
Вот из-за улыбки-то и возникает впечатление того самого потаенного смысла, прорывающегося из нутра этой мелодраматической сказки, как инопланетянин, оккупировавший человеческое тело.
В предсказуемой до сведения скул истории с самого начала как будто что-то не так. Действие, декоративно обставленное всеми приметами 50-х годов, начиная от самого факта маленькой закусочной, заканчивая очками героини Эдриен Шелли, на самом деле вовсе не ретроспектива, а то ли наша с вами современность, то ли вообще параллельная реальность.
У забитой и замученной жутким мужем героини Рассел такое стервозное лицо, что невольно ждешь финального расчленения мужа с последующим запеканием его в пироге на манер гастрономической темы “Суинни Тодда”.
Красавец-гинеколог носит обручальное кольцо, по всем законам жанра обязанное быть данью памяти погибшей супруге, растерзанной когда-то озверевшим бурундучком, но, подишь ты, оказывает всего лишь знаком женатого состояния и никаких гвоздей.
В финале все, правда, встает на свои места, но главные герои уходят в такой образцово-показательный закат, что картинке не хватает только лозунга “Героической советской женщине слава! ”, чтобы окончательно стать достоянием “Гостелерадиофонда”, из-за чего происходит полное погружение в абсурд.
В конечном итоге остается лишь придумать самому себе, что это был за “гимн’, “панегирик” или “месседж”.
Мечты сбываются.
Girl power.
Долой кухонное рабство! Даешь новый быт!
Может быть, даже “Работница! Борись за чистую столовую!”.
Кто же теперь знает, что там хотела сказать женщина, ухитрявшаяся быть похожей на интеллигентную Памелу Андерсон.
Может быть, и вовсе ничего.

Живее всех живых

Типичный английский работяга Шон (Саймон Пегг), несильно по привычным стандартам преуспевший в жизни продавец, постоянно торчит в пабе “Винчестер” с ещё более раздолбайским другом Эдом (Ник Фрост), из-за чего ссорится со своей девушкой Лиз. Та считает, что есть в мире места и поинтереснее паба и вообще, сидя постоянно на заднице, всю жизнь пропустишь. Но тут ни с того ни с сего случается зомби-эпидемия, по улицам начинают разгуливать трупы, и Шон, проявляя чудеса героизма, восстает с этой самой задницы, чтобы спасти всех, до кого ему есть дело.
Кино “Зомби по имени Шон”, возможно, представляет собой пародию на Джорджа Ромеро, а также, возможно, является социальной сатирой, черной комедией, оптимистической трагедией и фильмом ужасов. Но в первую очередь оно является тем, что происходит, когда одни и те же талантливые персонажи постоянно тусуются друг с другом и одинаково понимают чувство юмора, как это было в свое время с Monthy Python. Режиссер фильма Эдгар Райт начинал вместе с закадычными корешами Пеггом и Фростом в сериале Spaced, откуда в проект были притащены сыгравшие в фильме небольшие роли Джессика Хайнс и Питер Серафимович, плавно продолжающий в “Зомби” себя из сериала. Билл Найи, без которого редко обходится что-то интересное, перекочует затем в “Типа крутых легавых”, снятых опять же Райтом с парочкой Пегг-Фрост в главных ролях. Кроме того, в фильме имеют место комик Дилан Моран, в чьем сериале Black Books появлялись в свое время и Пегг, и Фрост, и Джессика Хайнс, и две главные дамочки из “Шона” Кейт Эшфилд и Люси Дэвис, а ещё Мартин Фриман, который здесь краток и безмолвен.
Возможно, вы не знаете, кто все эти люди, зато знаете, как выглядит новая прическа Виктории Бэкхем, и не смотрели этих сериалов, но знаете наизусть фильмографию Меган Фокс. Если это действительно так, то вы, безусловно, зомби, и Шон обязательно придет к вам с большим тяжелым предметом в своей бледной английской руке мстить за все хорошее и талантливое, что есть в кино и в мире и что затмили вам Виктория Бэкхем и разные прочие Пэрис Хилтон.
Что касается фильма, говорить о нем нечего. Его надо смотреть.
Более того, смотреть его необходимо (помните о большом тяжелом предмете).
Нормальный живой человек обязан хрюкать от смеха, когда Шон и Эд бросаются различными идиотскими вещами в первых увиденных ими зомби.
Нормальный живой человек должен увидеть, до какой степени Шон дорожит своей коллекцией пластинок и всецело поддержать мнение, что кинуть в зомби диском Шаде – святое дело.
Нормальный живой человек просто не может не обалдеть от умения режиссера Райта вплавить в комедийно-пародийный беспредел сцены такого драматического накала, который редко сейчас увидишь в кино-продуктах под штампиком трагедии.
Наконец, нормальный живой человек непременно поймет абсолютный гуманизм этого фильма, дающий надежду каждому, кто ходит каждый день на одну и ту же работу, торчит в одном и том же кабаке и выслушивает нотации от одних и тех же людей на тему “Что ты сделал для *** в свои годы?”
Вдруг Виктории Бэкхем выдерут кишки, Меган Фокс оторвут голову, а Пэрис Хилтон будет гоняться за вами, чтобы полакомиться вашей левой пяткой?
Пока другие растеряются, а живые позавидуют мертвым, вы, как и Шон, будете знать, что спасение от зомби – в обсиженном пабе, друзья дороги нам в любом виде, а глупые уши не помеха тому, чтобы в случае чего взять крокетную биту и наподдать.
И напоследок о главном выжившем во всей этой истории.
Английский юмор – осмысленный и беспощадный, по-прежнему, уже в третьем тысячелетии бьющий непосредственно по мозгам, превращая зомби в живого человека.

Восьмидесятые не просто вернулись в моду, а празднуют свое триумфальное возрождение во всех дизайнерских коллекциях. Модельеры вновь предлагают широкие плечи, яркие ткани, ягуаровую расцветку, крупные украшения и яркий макияж. Рассматривая их творения, начинаешь воображать, что мы живем в некие альтернативные 80-ые, в которых почти все то же самое, только чуточку иначе, как в одном из рассказов Шекли.

С точки зрения параллельного мира трудно представить себе более актуальную по стилю героиню, чем Шелковый призрак в исполнении Малин Акерман из фильма “Хранители”: все её наряды словно списаны с текущих модных тенденций или, может быть, дизайнеры вдохновлялись образом персонажа.

Шелковый призрак – идеальный объект подражания в наступившем сезоне, начиная с макияжа, заканчивая культовым желто-черным костюмом, облегавшим великолепное тело актрисы второй латексной кожей.

Очи черные

Макияж Шелкового призрака охватывает две самые “горячие” тенденции сезона: практически дословно переданный стиль 80-хх с яркими акцентами на всем лице и сильно подчеркнутые глаза с губами nude.
Smoky-eyes по-прежнему в фаворе.
Четко выраженные скулы – обязательны.

Справа – осенняя коллекция макияжа Smashbox.


( Read more... )