Category: дети

Category was added automatically. Read all entries about "дети".

Марфушенька

Косметические отзывы и советы по макияжу



В Словаре сообщества kosmetichka собрано много моих больших обзоров косметики.
Они достаточно подробные, снабжены указанием цен (увы, устаревших сейчас, но уровень марок отражают) и многие проиллюстрированы фотографиями моих работ до/после макияжа.
Соберу также здесь и закреплю пост.

Collapse )
Me/Scally

(no subject)

Это не мой пост, а фрэнда из Дайри.



...как-то я себе в дорогу зарядил в плеере один выпуск "Фрэнки-шоу", от которого, пока ехал, постепенно сгибался в ужасе, глотая слёзы... знал же, про кого. но как-то не подумал.

в книжке про короля Матиуша Первого были картинки Евгения Медведева, всегда иллюстрировавшего Крапивина и потому будто родного. мне было десять, потом двенадцать, потом ещё и ещё немного, а я читал и перечитывал. про то, как Матиуш сбежал на фронт, как по городу возили вместо него в автомобиле фарфоровую куклу, которая "делала под козырек", как организовывали Парламенты - Детский и Взрослый, как потом было тяжело и трудно. и дальше, под той же обложкой, про школу-интернат Дом Сирот доктора Януша Корчака. про его мальчиков и про его девочек, про то, как жила его детская республика, как учились быть людьми, про всякое.

ни слова о войне.

он был сыном известного адвоката и родился в Варшаве, его звали Генрихом Гольдшмитом, но он стал Янушем Корчаком, "педагогом и гуманистом". ("папуля называл меня в детстве растяпой и олухом, а в бурные моменты даже идиотом и ослом. Одна только бабка верила в мою звезду… Они были правы. Поровну. Пятьдесят на пятьдесят. Бабуня и папа.") он верил в добро, создавал равенство и у него, кажется, даже получалось.

потом война пришла и Варшава пала.

одна девушка Анна когда-то прислала мне в письме переписанный для меня от руки "Кадиш" Александра Галича, много-много страниц. и "Кадиш" произвел на меня впечатление, и было оно неизгладимее, чем вся печальная история о короле Матиуше Первом, которая все-таки больше выдумка, чем поэма Галича. неизгладимое потому, что в книге на моей книжной полке, Януш Корчак и его дети из Дома сирот всегда оставались живыми, и я знать не знал тогда, что.

...пятого августа сорок второго года Старый Доктор и его воспитанники, вместе с другими воспитателями Дома сирот, были отправлены из Варшавы в газовые камеры Треблинки. говорят, Корчаку можно было не ходить, будто бы ему разрешили остаться. но он все равно пошел, со всеми своими двумястами детьми. ("Эти двести ребят не кричали, ни один не побежал, ни один не спрятался, они только теснились, как птенцы, возле своего учителя и воспитателя, своего отца и брата". (И. Перле, очевидец).

— Доктор, правда, что в аду всегда тесно?
Александр Галич. "Кадиш"
Dreaming Daiz

(no subject)

Очень красивая пасхальная композиция. Таинственная и даже немножечко Рембрандтовская.



К ней - стихи, которые мне нравятся, потому что они какие-то наивные и детские. Отрывок.

В этой жизни Божья ласка
Словно вышивка видна,
А теперь ты, Пасха, Пасха,
Нам осталася одна.

Уж ее не позабудешь,
Как умом ты не мудри.
Сердце теплое остудишь -
Разогреют звонари.

И поют, светлы, не строги:
Дили-бом, дили-бом бом!
Ты запутался в дороге,
Так вернись в родимый дом.

Михаил Кузмин
Me/Scally

Главное, ребята, сердцем не стареть, или 87-летняя звезда Инстаграма

Инстаграм Хелен Ван Винкл (Helen Van Winkle) aka Baddie Winkle - новой звезды соцсетей 1928 года рождения.

87-летняя дамочка жжет, появляясь в экстравагантных нарядах, тусуясь с Майли Сайрус и выступая за легализацию медицинской (возможно, не только) марихуаны.
Есть, на кого равняться!





Collapse )
Unagi

Кофеёк или жизнь! (с)

И снова привет из моего любимого паблика Вконтакте.

Звездочка ты моя сто два решетка.

Тех, кто всю жизнь живёт с родителями, в аду ждёт отдельный котёл. С родителями.

"Пора немедленно что-то менять!" - подумал я и устал.

ОРВИ-голова — супергерой, никогда не надевающий шапку. На радость врагам, назло маме.

— С целью улучшения качества услуг, ваш разговор может быть записан.
— Я, пожалуй, в другой раз исповедуюсь, батюшка.

— У вас есть литература о дискриминации карликов?
— Посмотрите в углу на верхней полке.

Из за сильного ветра в зоопарке дети целый день думали, что аист жив.

— Помнишь, как мы дрались детьми?
— Да чем мы только не дрались.

Collapse )
Glasses Daiz

"Я САМ АБСОЛЮТНЫЙ ХОББИТ, только ростом повыше".

В честь вчерашнего дня рожденья.

"ВЫ КОГДА-НИБУДЬ БЫЛИ в самом старом английском пабе — Trip to Jerusalem в Ноттингеме? Я однажды ездил в Ноттингем на конференцию, и, кажется, мы сразу пошли в паб, а конференция как-то без нас справилась.

Я СТАЛ МЕНЕЕ ЦИНИЧНЫМ, чем был, потому что помню собственные грехи и глупости.

Я НАПИСАЛ «ХОББИТА» в стиле, который сейчас назвал бы плохим — как будто кто-то пытается говорить с детьми на одном языке. А дети больше всего такой язык ненавидят. Они инстинктивно невзлюбили в «Хоббите» все то, что делало его книгой для детей. И я со временем тоже это невзлюбил.

ОГЛЯДЫВАЯСЬ НАЗАД, на события, последовавшие за выходом «Властелина колец» из печати, я ловлю себя на странном ощущении: мне кажется, что испокон веку нависавшие над головой облака неожиданно разошлись, и на землю вновь хлынул забытый солнечный свет.".




“Fantasy is escapist, and that is its glory. If a soldier is imprisioned by the enemy, don’t we consider it his duty to escape?…If we value the freedom of mind and soul, if we’re partisans of liberty, then it’s our plain duty to escape, and to take as many people with us as we can!”

-J.R.R. Tolkien

"Дом странных детей", Ренсом Риггз



Юный Джейкоб Портман живет в современной Америке и слушает истории, которые рассказывает любимый дедушка, сбежавший некогда из оккупированной нацистами Польши и поселившийся в Уэльсе в детском доме.
Дом был не простой, а золотой - дивной красоты место, над которым всегда светило солнце. И жили там такие же непростые дети: мальчик-невидимка, девочка-пушинка, девушка-огонь и другие. За всеми приглядывала старая мудрая Птица, следившая, чтобы дети были надежно спрятаны от мира, где, как известно, водятся чудовища.
Сначала Джейкоб слушал с восторгом все эти сказки, затем подрос и, как все подростки, от сказок кривился, а потом подрос ещё немного и, как обычно бывает в современной литературе для young adult, узнал, что никакие это не сказки, и в истории ему отведена особая роль.

После "Гарри Поттера" и хлынувшего за ним потока подростковой литературы и кино об Избранных в необычном мире, Избранные со своими боевыми луками, Старшими палочками и прочей суперсилой, а заодно их параллельные, плохо прописанные миры вызывают справедливое чувство тихой ярости. Идите вы со своим Предназначением... в бухгалтерию.
Но дебютный роман молодого автора Риггза, технически мало отличающийся от Перси Джексонов с Дивергентами, на самом деле, очень неплохая подростковая книга, которую и взрослому будет интересно прочитать.

Черт его знает, что именно подкупает. Скорее всего, простота и обыденность рассказа. Вот он я, типичный подросток шестнадцати лет, который не хочет продолжать семейный фармацевтический бизнес, а чего хочет, и сам не знает. Вот мой мобильный телефон, вот Уэльс, вот болото, а вот и странный дом, сейчас будем исследовать.
Взрослому книга, возможно, понравится даже больше, чем ребенку. Уж больно ответствен и не по годам зрел в размышлениях и поступках мальчик Джейкоб, но, с другой стороны, нелюдимые дети, давно не считающие своих родителей моральной опорой, иногда такими бывают.
Очень подкупает искренняя любовь героя к своему чудаковатому деду. И вообще в книжке есть какая-то полузабытая добрая наивность, заставляющая вспомнить лучшие образцы советской детской литературы.

Это не роман-исследование и даже, наверное, не роман взросления, как "Гарри Поттер".
Это сказочная история не без жутковатой атмосферы, иллюстрированная ретро-фотографиями, которые автор набрал из разных источников и бесхитростно использовал для описаний.
Получился черно-белый рисунок - местами трогательный, местами слишком простой, но, как и всё, изображенное на затертых старинных фото, ненадолго бросающий в другой мир, который издалека кажется притягательным и странным.

Симпатичный трейлер книги.


В следующем году выйдет экранизация, про которую есть одна хорошая новость - Джейкоба сыграет Эйса Баттерфильд, специализирующийся на ролях умных подростков, и плохие все остальные.
Режессирует Тим Бёртон, играют, в том числе персонажа, которого в книге нет, осточертевшие Ева Грин с Самуэлем Л. Джексоном, а психиатр Голан меняет пол, потому что теперь модно.
Хоть Джонни Деппа не будет, уже спасибо.
Наша родословность

Ребенок имеет индивидуальность пня (с)



Предупреждения: насилие, смерть персонажа, Северус Снегг.

С ослов Поттера магический мир в опасности

У девушки было лёгкое плоскостопие, но ее все равно приняли в Хогвартс

Гарри, мальчик мой, видишь ли, не то чтобы каждый, а даже все могут как другие, а не те которые могут вперед оглянуться, не так ли ?

Я аврор!!! - орал он и яростно таращился глазами. - я невменяем ни в какие ваши обвинения!

смерть от несчастного случая преодолевает любую магию

Collapse )
Наша родословность

Люциус Малфой был очень каваен и жесток (с)



Мне надоела эта наглая рожь, Поттер!

Саша из России оказался таким калорийным русским парнем.

Невелл имел Детство ниже плинтуса

Локонс достал, розовый лось он, и умылся.

Сюжет фанфика: Снейп!

Collapse )
Me/Scally

Дом, в котором...

Потихоньку возвращаюсь.
Сейчас хочу разместить свой отзыв на книгу, которую не так давно прочитала.
Книгу эти многие успели узнать и полюбить. Тех, кто ещё не успел, призываю присоединяться.
Она вызвала у меня неоднозначные ощущения, но это хорошая книга. Более того, это - литература, что не про каждое бумажное произведение можно сказать.
Про "Дом, в котором" Мариам Петросян - можно.



Сказка, рассказанная ночью

На окраине условного города условной страны в строго условленное время угрюмо возвышается единственный во всей вселенной безусловный Дом.
Дом выкрашен в тоскливый серый цвет, но фонтанирует изнутри такой феерией красок, что при наличии слабого вестибулярного читательского аппарата легко закружится голова.
В Доме обитают дети, от которых отказались родители.
Инвалиды-колясочники, слепые, хромые, кривые, косые, горбатые или просто сданные на хранение семьями, желающими жить без урода, а заодно полубезумные и умственно отсталые – выбирай на вкус.
Дети Дома, которых один из воспитателей ласково именует “тратой генофонда”, тем не менее, совсем не похожи на “клуб неудачников” традиционного стивенкинговского разлива.
Так называемая нормальная жизнь за стенами Дома им по большей части совершенно неинтересна. Многих она пугает, но есть и те, кто относится к внешней жизни как к такой же условности, что и город, страна, время и вселенная, в которой построен Дом.
Слепые, хромые, кривые, горбатые, недо-эльфы и поцелованные Богом живут в реальности, отгороженной от Наружности плотной стеной, возводить которую начали первые на земле сумасшедшие, продолжил пионер-создатель “вторичного мира” профессор Толкиен, а закончил…
Кто закончил, пока неизвестно.
Но если Апокалипсис вдруг случится сегодня, то ответственной за возведение последних стен между живым человеком и мертвым миром назначить следует Мариам Петросян.

Если за последние десять лет и была написана книга, дающая исчерпывающее объяснение понятию “у них своя атмосфера”, то “Дом, в котором”, - это она.
Живущая в Ереване правнучка советского Анри Матисса пишет свою книгу примерно теми же красками, какими большой живописец Мартирос Сарьян выписывал выдранную из лап и когтей Советского Союза реальность: тут вам и предобморочная лазурь, и бьющаяся в истерике зелень, и оглушительный алый, рвущий на груди рубаху, и истошный желтый, и множество других сочных, жирных, выплевывающих из себя жизнь красок, которыми Петросян описывает крошечный, душный, замкнутый и при этом бесконечный мирок, разговаривающий с читателем голосами детей, решивших забить на окружающую действительность от и до.
От:
- Слепой
- Сфинкс
- Стервятник
- Табаки
- Македонский
- Лорд
- Рыжая
- Рыжий
- Крыса и иже с ними.
До:
- Мы пойдем на такой Север, что вам и не снилось, и вы нас никогда не догоните, потому что мы не принадлежали вашей песочнице с самого начала. Утритесь.

Дети, которые не дети, и взрослые, которые – разумеется – никогда ничего не понимают.
“Hey! Teachers! Leave them kids alone!”
Вот про что эта книга.
Ну, и про Дом, конечно.
Дом, который, Дом, в котором.
Толстенный трактат, где почти тысячу страниц ничего не происходит, а в самом конце происходит все, и если к этому моменту среди читателей остается тот, кому захочется вернуть детей назад, это значит, что его прислало бдить и наблюдать за ними правительство с оскалом Большого Брата – все остальные нормальные люди понимают: детей нужно просто оставить в покое и дать им уйти туда, куда они хотят, хоть по Лунной дороге, хоть на западный фронт, главное, отпустите их туда, куда им хочется.

“Дом, в котором” – толстый, местами бестолковый кружевной нарратив, удивительным образом складывающийся в большую литературу, выписанную мазками от наивного примитивизма до обоснования существования на свете русского языка.
Такого великого, могучего, правдивого и свободного, что он не сдох даже к XXI веку, на обочине которого армянская художница замысловато рассказала взрослым о мире детей, плетя свою сказку Длинной Ночью.
Не нужно волноваться.
Мы, выросшие, – разумеется – ничего не поняли. Все в порядке.
“ – Что отвечать Ральфу, если спросит про синяки?
- Говори то, что и собирался когда начал голосить, - предлагаю я. – Или молчи, какая разница?”
А и, правда, - никакой.
Кроме шести литературных премий, про которые все равно никто ничего не знает.